Сестра Огня 3

Глава 8

Я провела несколько очень неприятных минут, уворачиваясь от проклятого ножа. Клинок летал буквально повсюду, я даже шест активировать не могла – стоит замешкаться хотя бы на мгновение, и всё. Что на нивикийца нашло? Какой чёрной дыры он надумал вдруг взбеситься?!

А в бою он оказался хуже Ана. Брат всё-таки щадил меня. Гонял безжалостно, но щадил. Этот же никаких родственных чувств ко мне не питал.

Каким-то чудом я успела сорвать с пояса кругляш шеста. Клинок и шест с лязгом встретились, аж искрами брызнуло. На вдохновении и злости я проделала всё идеально. Нож полетел в сторону, но треснуть Темнодара по его нивикийской тыкве я остереглась, потому что не хотела, чтобы его голова разлетелась на ошмётки. Может, он объяснит, в чём дело? Всё-таки мы с ним в одной команде!

В драке он меня превосходил значительно. С Аном бы его свести, что бы оба запели тогда!

– Темнодар без оружия, – сказала я, прокручивая в руке шест. – Пусть Темнодар не играет в героя. Поединок завершён.

– Хха! – выдохнул нивикиец и прыгнул.

Я опять забыла про копыта. Про то, что ногой с копытом вместо ступни лягнуть можно от души, да так, что дыханье выбьет надолго. Теперь уже и я осталась без шеста, даром, что у пояса подвешен второй. Его ещё выхватить надо! И активировать. Две-три секунды, за которые летящая к моему горлу рука просто вырвет мне глотку.

Я вскинула руки, ставя блок. Мне конец, но пусть гад не думает, что я сдаюсь! Злость не давала мне свернуться в позу покорности. Злость и почерпнутое из нивикийских же книжек знание про то, как можно угодить в пожизненное рабство: продуть поединок. Лучше смерть, чем потеря свободы! Лучше умереть, чем заживо гнить на коленях!

Кулак Темнодара врезался в моё предплечье. Меня отбросило в сторону, я удивилась тому, что ещё жива… И вдруг увидела, как в воздухе разливается алое и ослепительно белое сияние.

От наших рук.

На мгновение между нами проявились белая молния и багровый силуэт ящероголового пса. И тут же пропали. А мы уставились друг на друга и одновременно выдохнули:

– Тень!

– Стерегущий!

Да чтоб я сдохла! Что здесь происходит?

***

Нивикиец подал мне руку, помогая подняться. Другую руку, и я сообразила, взялась за его ладонь тоже не той рукой, где прятался в ладони Стерегущий. Проклятые копыта! Дышалось мне не очень. Сволочь, да он же убить меня пытался! По-настоящему убить. Только знак Стерегущего и остановил. Надо думать. Куда ему выбираться отсюда без Стерегущего?

– Камнеломка прошла Врата не одна, – сказал он. – Кто прошёл Врата тоже? Мертвы? Живы?

– Камнеломка не знает, – сообщила я.

А сама виновато вспомнила Равиойку. При тех травмах, что у неё, она могла и не выжить. Ну и что, что являлась ко мне из пространствено-временных разломов! Сейчас история пошла на очередной круг, а это значило, что всё может свернуть куда угодно и когда угодно. Кольцо испорченного времени может разорваться в любой миг. Будущее снова не определено.

Может, в том варианте, где Равиой выжила, надо было, чтобы нас схватили Белоголовые! А они не схватили. С ума просто сойти, мозги из ушей текут. Как это всё уложить в голове? И умных книг нет, прочитать негде.

– Триада Темнодара не выжила, – вдруг сказал нивикиец. – Темнодар один. Камнеломка тоже одна?

– Камнеломка не знает, – повторила я. – Надо искать. А как искать, Камнеломка не знает тоже. Что случилось у Темнодара?

– А что случилось у Камнеломки?

– Камнеломка первая спросила!

Нивикиец хмыкнул.

– Тогда пусть будет так: напали враги.

Я вспомнила врага. Я знала его имя, но имя не пришло на ум. Он захватил в плен Равиой, нашу Тень, и Томпаль лишил его имени. Положим, не только за это. Но, по-видимому, это и есть причина, по которой я не могу вспомнить его имя.

– Напали враги, – согласилась я с нивикийцем.

Дышать по-прежнему было больно. Проклятые его копыта! Надо учесть в другой раз, когда драться придётся.

– И здесь враги, – сказал Темнодар. – Слуги Белоголового Паука-бога. Чужой народ. Кругом враги. Камнеломка же чересчур беспечна и не умеет бить.

– Не умеет бить! – фыркнула я, и тут же прижала руки к животу: больно! – У Темнодара прекрасная луна под глазом, – я сделала над собой усилие и показала размеры синяка.

Так на нивикийском звучало поэтическое название крупного синяка. Луна. Было и неприличное слово, но его я постеснялась употребить.

– Драться может, а бить – не умеет, – невозмутимо объяснил он. – Луна пройдёт. Снесённая голова уже не проходит, никогда. Ни один лекарь назад уже не приставит!

– Камнеломка, – сказала я, – не собиралась сносить Темнодару голову!

– А зря. Может быть, удалось бы тогда Темнодару избежать дальнейших мук.

Настроение у моего невольного собрата по несчастью невесть с чего скакнуло в депрессию. Ему бы радоваться, что мы с ним вдвоём – аж целых два ключа к Вратам. Но нет.

– Эй, – сказала я. – Не вешать нос. Победа не любит соплей!

Темнодар дёрнул плечом и отвернулся.

Уголок вылез наконец-то из воды, перебрался ко мне поближе. Двигался он смешно, но ловко, на концах, как школьный циркуль, когда им измеряют расстояние длинной прямой. Разумный кристалл взобрался по моей ноге и прижался к месту, куда приложилось нивикийское копыто. Мне сразу же стало легче.

Я осторожно погладила его по поверхности, в благодарность. Ко мне пришло ответное тепло. Ещё один сирота-потеряшка. Не буйный, наоборот, полезный, лечит вот. А ведь я за него в ответе, подумалось мне. Как за младшего брата, что ли…