Сестра Огня 3

Глава 18

Я сжимала кулаки, с которых огромным усилием воли убрала огонь. Пламя не хотело униматься, контроль как-то совсем уже туго пошёл, как в детстве, когда я только училась владеть подаренной мне генетиками мощью.

А эти двое наперебой взялись рассказывать, какая я сволочь. Точнее, говорил один. Второй держался ладонями за голову и тихонько выл, не пытаясь подняться с пола, а дамийк, между прочим, не спешил звать к нему врача. Что вселило в меня некоторую надежду на прощение.

В Нивикии уважали силу. Я помнила страницы прочитанных книг, не только художественных. Если кто-то продолжал драться даже тогда, когда смерть становилась единственным итогом битвы, к нему могли проявить снисхождение.

Дамийк обратил на меня немигающий взгляд.

– Молчание – не всегда золото, – предупредил он с отчётливой угрозой в голосе.

– Нельзя прикасаться, – повторила я. – Нельзя трогать. Трогавший – получил по делу. Полезет ещё – получит ещё.

Дамийк с минуту рассматривал побитых и меня. Сначала на них посмотрит, а они притихли, между прочим. Зыркали с ненавистью, но молчали. А потом на меня. Меня начало потряхивать от бешеного офицерского взгляда, и вообще пошёл откат от драки. И вернулся голод.

Сколько я нормально не ела? Дня два? Может, три. Лупоглазые лягушки не в счёт. Есть хотелось нестерпимо.

– Сюда, – велел мне дамийк, приняв наконец-то решение.

На подчинённых он даже не посмотрел. Я пошла, куда мне сказали. Оказалась в гнусной глухой комнате с зарешёченными узкими окнами наверху. Низкий столик на гнутых ножках – вот и вся мебель. Офицер устроился за столом, мне велел сесть напротив.

Затаил он на меня зло за то, что побила его людей, или же нет? Как жаль, что пирокинез не совместим с телепатией! Я села так, чтобы можно было легко вскочить, если вдруг что. Я была полна яростной решимости драться до последнего.

– Имя, – спросил дамийк в своей манере, резко и грубо.

Но я к нему уже немного привыкла, вдобавок, он негласно поддержал меня в конфликте с его подручными. Видать, знал что-то про них, что помешало ему обидеться за своих.

– Камнеломка из Аркатама.

– Это прозвище, – отмёл он сходу.

Умный или телепат? Или, что ещё хуже, умный телепат. С телепатами ничего, кроме честности и правды не прокатывает, с детства знаю.

– Ликесса Ламберт-Балина, – назвала я своё имя, и удивилась тому, что прозвучало оно как-то странно.

По-чужому прозвучало. Как будто относилось не ко мне. Я успела привыкнуть к тому, что Темнодар зовёт меня Камнеломкой…

А сколько дней прошло после того, как я провалилась во Врата? Не больше трёх.

Но как будто непроницаемая стена отделила меня-прежнюю от нынешней. Настолько, что имя, данное мне при рождении, уже как бы не действовало. Не отражало меня-настоящую. Вот Камнеломка – да. А Ликесса – уже нет.

Всей своей паранормой я ощущала, что в такой перемене имён что-то есть. Но что именно, кто бы мне рассказал! Врата словно сломали во мне что-то, а потом пересобрали из обломков новое и выдали мне же самой обратно: на, пользуйся, и не благодари.

Ликессу дамийк ожидаемо не произнёс, а я не стала настаивать. И тут в дело влез Уголок.

Где он был во время драки, не знаю. Где-то же был! Я о нём напрочь забыла, и тут, как говорится, нас не ждали, а мы прилетели. Кристалл вывернулся у меня из-под локтя, встал на столик на оба свои конца, углом вверх. Смотрелось очень агрессивно, и я на всякий случай ухватила его за ближний ко мне край.

– Сидеть! Извинения, дамийк. Уши пусть пропустят сказанное для другого.

Выворачивать мысли на нивикийский лад не с книгами и не с такими же нивгороворящими до сих пор удавалось с большим трудом. О, если бы господин офицер заговорил на эсперанто!

И ещё одна проблема в полный рост: как мне здесь все остальные языки не забыть, кроме собственно нивикийского. Ни книг ведь нет, ничего нет.

О чём я думаю! Вот как прикажет уважаемый господин офицер отрубить мне голову! И что я сделаю?

– Разумное? – уточнили статус кристалла.

Ещё какое, подумалось мне. Только разум там совсем нечеловеческий. Потому что основа существования совсем другая, не белковая.

– Брат Камнеломки, – заявила я. – Уголок.

И тут же от кристалла пошла упругая волна признания и любви. Он улёгся на стол и подсунул верхний угол мне под ладонь. Прохладное ровное ощущение, вроде камень под пальцами, и в то же время, живое существо. Странное, непонятное, опасное, но – живое, и в сознании.

– Люди бывают разного образа, – помолчав, сказал дамийк. – Но подобное Тихоречка видит впервые.

Я изумилась имени, которое мне сейчас назвали. Да уж, речка из господина офицера такая «тихая», что лучше сразу застрелиться, не дожидаясь, когда она сама до тебя доберётся!

– Кто в клетке? Тоже брат?

– Тоже брат, – подтвердила я.

Я не собиралась бросать Темнодара! Ни при каких обстоятельствах. Но, опять же, прозвучавшее слово – признание родства! – упало в колодец, откуда его уже не достать. Снова это грозное напряжение паранормы, не просто принявшей к сведению сказанное, но совершившей некую работу. Слишком уж знакомо было ощущение паранормального выброса! Как при огне, только без огня.

Наверное, здесь, из-за проклятущих битых Врат, существует какое-то паранормальное поле, распространённое на всю планету или, возьмём выше, на всю планетарную локаль. И оно вот так реагирует. Взаимодействует со всем живым, и со мной в особенности, потому что я… Стерегущий? Меня окатило жутью.

Куда я попала? В какой мир перенесли меня Врата? Где я?!

Ответов не было, как не было и надежды. Никто не спасёт. Спасаться я должна сама. Вместе с Темнодаром и Уголком. И хорошо бы найти Томпаля, а так же вытащить из сердцевины отработавшего своё портала Равиой! В том, что там застряла именно она, я не сомневалась. Я знала.

Дамийк усмехнулся, внимательно подмечая всё, что отражалось на моём лице. Чёрт копытный! Если он ещё и телепат…