Сестра Огня 3

Глава 19

Уже в следующее мгновение я поняла, что ошиблась. Парень-оль-лейран не был Томпалем. Похож? Несомненно. Он – явно Шокквальми, как и мой любимый. Но и только. Томпаль не остался бы в стороне, если бы увидел меня! Да ещё в смертельном кругу с приговорёнными негодяями.

Сам бой я плохо запомнила. На адреналине, на яросте, на вколоченных братом Аном рефлексах, на не знаю чём ещё, но я победила. Мы с Темнодаром победили. Темнодару, правда, пришлось хуже, чем мне. Он упал на колени, зажимая плечо, и из-под его пальцев поползла кровь, тёмная в слепящем дневном свете.

Я опёрлась на шест, прикрыв глаза. Огнём воспользоваться я не сумела, он почему-то не слушался меня. Был рядом, я даже ощущала знакомый жар по коже, но не проявился. Как будто я снова сопливое дитё, не умеющее в контроль. Зато всё остальное вышло, как надо.

Пять трупов. Паранормальное восприятие считывало их тающие ауры, знаки смерти, невыносимые для человека из цивилизации, не привыкшего к убийствам. К горлу подступил склизкий ком, но тошнота не спешила изливаться наружу. Может потому, что я уже одни чёрные дыры знают сколько нормально не ела, нечем было подпитать фонтан.

А, может, потому, что уже привыкла.

Привыкла к тому, что вокруг меня умирают разумные. Что я сама убиваю разумных. Спасая себя, да, но – убиваю. Нет мне прощения, но я хочу жить. Безумие дохнуло в затылок льдом: вот так, наверное, и рождаются из обычных людей кровожадные маньяки.

Родич Томпаля куда-то исчез. А к нам подошла рослая женщина-нивикийка, в чёрной униформе, похожей на форму дамийка. С лохматыми знаками разгневанного солнца на отполированных до глянцевого блеска копытах.

– Идти следом, – коротко бросила она нам.

Я подпёрла плечом Темнодара. Идти самому ему будет крайне сложно, но носилки нести никто не торопился.

Нивикийка оглядела его с ног до головы, а потом вдруг дёрнула с пояса нож и послала его без замаха прямо в глаз Темнодару! Тело среагировало быстрее разума: я отбила клинок шестом. Не знаю как, не спрашивайте! Я почуяла нож ещё до того, как он оказался в воздухе. Я знала, где и как он пройдёт, и именно туда направила шест.

Сталь звякнула по залитым кровью камням. Нивикийка впилась в меня бешеным взглядом. Горизонтальный зрачок делил её глаза на две жёлтые от ярости полосы.

– Коза, – выдохнула я, потом спохватилась, что здешний народ незнаком ни с эсперанто, ни с копытными животными Старой Терры. – Брат Камнеломки отстоял право на жизнь в бою. Не сметь оспаривать!

– Брат Камнеломки умрёт через четыре дня. У Камнеломки нет милосердия.

Меня окатило бешенством от такого уверенного диагноза. Я смотрела в козьи глаза до тех пор, пока нивикийка не отвела взгляд первой.

– Не умрёт, – категорично заявила я.

И в этот раз со мною не стали спорить.

***

При полицейском участке оказалось общежитие-ночлежка, полупустое. Мне и Темнодару выделили комнату без дверей, двери здесь не предусматривались в принципе, проход был от пола до потолка. Зато стояли две кровати по бокам этой так называемой комнаты, было два узких окна, а проход можно было закрыть складной ширмой. Ширма в сложенном виде стояла у стены. С какими-то золотыми птичками в языках пламени даже. Не просто что-то казённое, а казённое с выдумкой. Оригиналы…

Я уложила Темнодара. Принесла ему воды – в коридоре стоял большой бак с краном, рядом висели на стене железные кружки. Не знаю, насколько вода была безопасной, кипятили её или как-то ещё обеззараживали, но я решила, что пить её всё-таки можно. Как будто у меня был хоть какой-то выбор…

Я осторожно взяла Темнодара за руку. За другую, не за ту, где пряталась Тень. И не той рукой, где сидел Стерегущий. Остереглась, не совсем ещё мозги от усталости разжижились. Паранормальное восприятие оценило его состояние как близкое к критическому. Ушибы, раны, тоже долго ничего не ел, как и я…

Я не целитель, я целительский минимум сдала средне, чтобы не сказать хуже всех! Кто бы подсказал, я проявила бы тогда куда больше усердия на занятиях. Бы. Прекрасная частица.

– Слышишь, живи, – сказала я копытному на эсперанто. – Не вздумай сдохнуть!

Вывернуть себя на нивикийский язык, где не существует личных местоимений в принципе, я не сумела, слишком уж сильно устала. Темнодар всё равно меня не мог слышать.

Что значило его забвение? Сон или начавшуюся смерть? Я не могла понять. Но я видела, что сегодня он ещё поживёт.

Еды ему надо принести, вот что, решила я. Бульончику какого-нибудь. Супа. Заглянуть надо в столовую или что у них тут предусмотрено для таких, как мы. Ну, и самой поесть, тоже не помешает.

Уголок сполз с моего плеча и перебрался к Темнодару. Вот ведь камень! Кристалл, то есть. Где он торчал, когда я дралась? Не знаю. Я его не чувствовала совсем. Зато сейчас он обозначил себя.

От него исходила ровная уверенность. Уголок собирался сторожить Темнодара. Что он вкладывал в понятие «сторожить» я не очень поняла, кроме того, что у моего брата по несчастью не получится умереть ни сегодня, ни завтра. А значит, я могла заняться собой.

Я поднялась на ноги, ощущая жуткую усталость. Упасть на вторую кровать и выспаться наконец-то! Но нет. Сначала надо добыть еды.

***

Столовая обнаружилась совсем рядом. Пустая. Пахло съестным, вроде как вкусно пахло, не тухлятиной и не экзотикой. Большие чаны стояли в ряд, тут же находились стопки глубоких мисок, черпак и ложки.

Солнце разгневанное, наконец-то я поела! Кашу с крупными зёрнами и кусочками рыбы, затем что-то вроде тушёного мяса, переложенного длинными стручками. Нашёлся и бульон, его я тоже выела целую миску. Запивать всю эту роскошь полагалось светло-розовым травяным напитком, отдалённо напоминавшим по вкусу старотерранский чай с мятой. Жаль, кофе у них здесь нет, а то бы не отказалась!

После еды сразу же дико потянуло в сон. Но я набрала бульон для Темнодара и отнесла его в комнату. Попыталась напоить с ложки, он съел половину, больше не смог. Хорошо, что съел, я боялась, не сможет.