Сестренка в собственность или Виновато фото

Глава 8. Все кончилось, даже не начавшись

Глава 8. Всё кончилось, даже не начавшись

До электрички мы добирались на такси. Правда, перед этим я предупредила Макса, что такие олигархические замашки не по мне, и он с готовностью предложил отнести меня до станции на руках. Такси победило.

Дачный сезон еще не окончился и вагоны были набиты усталыми гражданами с сумками, полными результатов летних трудов. В воздухе носился аромат осенних яблок и увядшей травы.

Я прислонилась в тамбуре к стеночке и Макс встал передо мной, упершись руками в надпись “Экстренный вызов машиниста”. Он отгородил меня от остальных людей, будто не желая делиться только что обретенным сокровищем.

А я стояла и разглядывала вышивку “Napapijri” на его куртке и не знала, что сказать.

Еще совсем недавно все мои мысли занимал Кисличенко, воспоминания о потерянных отношениях и страстное желание вернуть всё обратно. Сегодня я целовалась с Вербицким, которого до этого момента считала своим другом-приятелем, и ни о ком больше не помышляла. И этот день перевернул все с ног на голову. После внезапного порыва на ковре, я поняла, что к Максу меня тянет и, видимо, тянуло и до этой поездки за город. Иначе, зачем же я согласилась? Но, с другой стороны, мы с ним прекрасно дружески ладили и не проявляли никаких признаков влечения друг к другу. Ну, по крайней мере, я не проявляла. Хотя, зачем я тогда вообще пошла на контакт с тем, кто мог подорвать и так пошатнувшуюся репутацию, которая мне была ох как дорога?

Что я должна о себе думать? Поддаться новому увлечению или продолжать растравлять старые раны? К ним и прикасаться теперь не хотелось. Или в таких делах вовсе не следует рассуждать, а следовать за чувствами?

В конце концов, я запуталась и решила, что скорее всего, со стороны Макса это тоже был внезапный порыв, так сказать, дань инстинкту охотника, и не стоит придавать большого значения одному короткому поцелую. Ведь мы не объяснились, не поговорили, а как ни в чем не бывало двинулись в город. В шумной электричке беседовать, да еще на деликатные темы, сложно, и мы молча тряслись в переполненном вагоне.

Раздалось невнятное бормотание динамиков: “Ручьи, следующая станция мнэ-мнэ-мнэ-ка”, я повисла на Вербицком и похромала к выходу.

По платформе мы ковыляли самые последние. Вернее, ковыляла я, Макс поддерживал и обнимал меня за талию. Сиреневые сумерки наползали на станцию со стороны бывшего совхоза с одноименным названием, рябиновые ветви свешивались через ограждения, отчего весь перрон был усыпан оранжевыми капельками ягод.

-- Э, пацанчик! - донеслось сзади.

Мы остановились и я посмотрела на Макса. Он безмятежно подмигнул мне, пошарил в кармане своей черной куртки, видимо, в поисках неизменной мятной пачки.

Олимпийское спокойствие - не моя отличительная черта, и я оглянулась. К нам приближались двое парней. Оба в подвернутых джинсах, и почти одинаковых, болотного цвета, куртках.

Макс развернулся и отодвинул меня за спину так, что я оказалась между ним и чугунными перилами станции. Парни подошли совсем близко и я разглядела на рукавах желтые эмблемы, похожие на компас. Один из подошедших, что пониже, был в капюшоне, другой - ростом с Макса - в кепке.

Вербицкий начал первым:

-- Чё надо?

-- За шмот поясни? - лениво протянул “Капюшон”. “Кепка” кивнул и скользнул по мне взглядом.

-- С какой целью интересуешься? - спросил Макс.

-- Чего? - встрял “Кепка” и вытащил руки из карманов.

-- С какой. Целью. Задаёшь. Вопрос. - Обстоятельно и внятно ответил - лучше не придумаешь.

-- Ха, - обрадовался вдруг Капюшон, - Чёткий пацанчик!

Я выдохнула. Видимо этот был только “паль патруль” и ничего плохого не случится.

-- Норм, - согласился Кепка, - и девка у него ничёсе, вдувабельна. Я б ее хоть сейчас …

И тут Макс, безо всякого предупреждения, съездил ему по морде. Я взвизгнула и зажмурилась. И закрыла уши руками, потому что звуки глухих ударов, перемежающиеся краткой руганью, напугали меня ещё больше. Сколько это продолжалось, я не поняла, но мне показалось, что слишком долго, чтобы кто-либо из них троих мог выжить.

-- Идем, Лер, - позвал Макс и я открыла глаза.

Он стоял возле меня, встрёпанный и взъерошенный, с разбитой губой и царапиной под глазом. Я смахнула с его рукава пару размозженных рябиновых ягод, и он снова подхватил меня за талию.

-- Валим скорее, пока они в отключке.

И потащил меня со станции. Я даже не успела поискать в сумочке бумажные платки, которые мама мне всегда настоятельно туда запихивает.

В маршрутке, едва мы взобрались по ступенькам, какая-то тётка подозрительно уставилась на нас и поплотнее прижала к себе битком набитую авоську. Макс демонстративно отвернулся, а я уткнулась в телефон.

“Валери, не обижабься” и смайлик-лягушка, - сообщение от Таськи. Я послала ей смайлик-поцелуйчик в ответ. Не умеем мы с ней надолго ссориться - всего каких-то пять дней не разговаривали и отдельно друг от друга в школе сидели. Я украдкой взглянула на Вербицкого: как мне с ним теперь объясняться, после этой поездки, перевернувшей все с ног на голову? Вздохнула и снова обратилась к телефону.

“Где ты? Я жду” - опять смс со скрытого номера.

Вероятно, кто-то путает цифры. Я подумала, что пора прекратить это безобразие и написала:

“Вы ошиблись номером”.

“Ника прекрати. Я устал. Возвращайся”

Ну так и есть - ошибка. Я не стала вступать в дальнейшую переписку. Убедилась, что все предыдущие смс были адресованы не мне и успокоилась.

-- Макс, дай я тебе хотя бы кровь оботру, - предложила я, когда он аккуратно снял меня со ступеней маршрутки.

-- Валяй, - он выпятил подбородок.

И будто ничего не было: ни пылающего камина, ни его теплой уверенной ладони на моем затылке.