Сестренка в собственность или Виновато фото

Глава 9. Куда хуже?

Глава 9. Куда хуже?

Я пыталась дозвониться Максу три дня. Телефон его упорно был вне зоны действия. Во ВКонтакте висела уничтожающая все мои надежды на примирение запись о том, что последний раз он появлялся в интернете те же три дня назад. Надо же - обиделся! И я решила, что остается только один выход - пойти к нему домой и лично объяснить, что я имела в виду когда визжала: “Ты его убьешь”.

Я натянула джинсы, сунула ноги в мамины меховые кеды и отправилась к единственной в нашем микрорайоне высотке. Уже проходя сквозь калитку возле шлагбаума, я вспомнила, что, наверное, отец отправил Макса в исправительный лагерь, но всё же решила попытать судьбу. Зря что ли тащилась на ледяном ветру сквозь пустые дворы!

-- К Вербицким? - Консьержка за пластиковой перегородкой подозрительно уставилась на мой, покрасневший от холода, нос.

Приняла, наверное, за юную алкоголичку, и я спросила, как можно бодрее:

-- Так в какой квартире они живут?

Бабка не удостоила меня ответом, а подняла телефонную трубку и пробасила:

-- Ирина Константиновна, к вам девушка. Пропустить?

Выслушала ответ и уже чуть более милостиво объявила мне номер квартиры и велела подниматься на семнадцатый этаж.

Дверь мне открыла миниатюрная блондинка в зеленом шелковом комбинезоне и белой блузке. Она впустила меня в прихожую, отделенную от просторной гостиной большим аквариумом. Я ступила на идеально чистый паркет и почувствовала неловкость за разношенные кеды с прилипшей на подошвы уличной грязью. В глубине квартиры невнятно бухтел телевизор. Пахло кипяченым молоком и я вспомнила, что у Макса есть сводный младший брат.

-- Здравствуйте, я - Валерия, - промямлила я под вопрошающим взглядом хозяйки и поняла, что моего имени в этом доме никто до этого момента не произносил, - Скажите, Макс дома?

Она отрицательно мотнула головой и я, ругая себя последними словами, попятилась на выход.

-- Так он в лагерь ухал? - я мучительно вспоминала, как зовут эту возрождающуюся из пепла птичку, - в “Феникс”?

По её взметнувшимся вверх бровям я поняла, что этой информацией обладать не должна.

-- Постой, - она удержала меня за рукав.

Ноготки у нее были короткие, розовые и гладкие. Как лепестки маргаритки.

-- Меня Ирина зовут, - представилась она.

-- Так он в “Фениксе”?

-- Нет. Послушай, - словно извиняясь, прошептала Ирина и воровато оглянулась, - Максим ничего не рассказывает, а мы с его отцом очень волнуемся. А ему нельзя переживать. Стресс губит мужчин, а у нас маленький ребенок. Понимаешь? Максим довольно скрытный мальчик и сложно сказать, что у него на уме. Валерия, так? - она уточнила, хотя я представилась всего лишь минуту назад, - Если ты что-либо узнаешь о его местонахождении, пожалуйста, сообщи нам.

-- Так он ушёл? - оборвала я, - Из дома ушёл?

Она кивнула. И тут из-за аквариума показался Вербицкий. Гораздо старше Макса, но точь-в-точь он. В клетчатой синей рубашке и спортивных штанах.

-- Извините, - пролепетала я и выкатилась за дверь.

По асфальту метался белый порошок позёмки, черные пластиковые пакеты, набитые опавшими листьями, жались друг к другу и, казалось, тряслись от холода. Я накинула капюшон, подтянула молнию до носа и спрятала замерзшие руки в карманы. Ну куда можно податься бездомному в такую погоду?

В кармане подал признаки жизни телефон. Я, невзирая на дубак, вытащила его и красными пальцами чиркнула по экрану. Разбивая мои надежды, высветилась смс-ка от Таськи:

“Валери, ты где? Нам надо поговорить.”

Мне с ней говорить было не о чем. Что мы могли обсуждать? Её предательство или её тупость? Я ведь просила не рассказывать никому обо мне и Вербицком. И вообще, что она делала в компании с Японкой? Эти вопросы я решила отложить на потом.

Я добрела до дома, прошлепала по полутемной лестнице на свой пятый этаж и позвонила в квартиру. Уже в прихожей я поняла - что-то не так.

Мама встретила меня в проеме кухонной двери, руки в боки и лицо, как ревеня объевшись. И не успела я снять кеды, как она начала:

-- Лерка, как тебе не стыдно!

О-па! За что это мне должно быть стыдно? По её повелению я бросила танцы, от которых тащилась хлеще, чем Гор от травы. Ходила всё это время на дополнительные занятия в институт и к репетитору, изредка только прогуливала с Вербицким. Выполняла всю домашку, которую могла осилить, по вечерам домой не опаздывала. Вела себя, как примерная ученица выпускного класса, которая жаждет ЕГЭ сдать на максимальные баллы. Что её не устраивает?

-- Что такое? - набычилась я.

-- Лера, - вкрадчиво начала мама, - когда ты была маленькая, помнишь, что я тебе обещала?

Я не помнила, о чём и поспешила сообщить.

-- Что никогда в нашем с тобой мире не появится ни один мужик.

Это она про наш с ней детский уговор и обещание не выходить замуж без моего согласия. Ну так замужество всегда служило у нас поводом для шуток. При чём тут я и почему мне должно быть стыдно? Я спросила об этом прямо, без обиняков.

-- Неужели тебе не достаточно наглядного примера в моём лице? - скорбно произнесла мама.

Я всё еще не понимала в чём дело.

-- Ты что, тоже хочешь остаться у разбитого корыта? - изрекла она.

До меня стало потихоньку доходить.

-- Можно поконкретнее? - попросила я.

-- Мне сказали, что пока я вкалываю в клинике, у нас дома ночует какой-то парень!

Я хлопнула себя по лбу. Это ж надо - информация полуторамесячной давности докатилась только сейчас. Во соседи жгут!

-- Он ночевал только один раз! И это было, - я замялась, оскорбленная тем, что вынуждена объясняться за невинные вещи, - не так как ты думаешь! И не “какой-то там парень” - это Макс! - моё возмущение зашкаливало.