Сестрица Аленушка, братец Иванушка и богатырь в придачу

Пролог

Тимка сидел на любимом месте, у трубы на печи, поглаживал патлатую бороду и внимательно наблюдал за порядком. Трактир был как на ладони. Вот ушел постоялец, а Ксюша и хозяин Данила, проводив его, о чем-то тихо переговаривались.

Тимка был рад, что в «Сытый мерин» пришла работать Ксюша, она была доброй и каждый день давала ему и его любимой жене Луковке молочка.

— Хорошего дня вам, люди добрые! — раздался от двери тихий мелодичный голосок, — А вам работники не нужны?

Ксюша и Данила синхронно повернули головы. У двери стояла хрупкая русоволосая девушка с огромными голубыми глазами, в которых плескалось отчаяние. Вокруг нее бегал без устали мальчишка лет пяти, размахивая ивовой веточкой, на которой только на конце осталось три узких листочка.

— Я всех победю! Чудищу конец! — взвизгивал он.

— Не нужны нам работники, своих хватает, — буркнул Данила.

Тимка не любил хозяина: он часто сердился не по делу. Другое дело Ксюша, добрая душа, она подошла к девушке, взяла за руку и усадила к ближайшему столу:

— Ты устала? Откуда идешь и кто такая будешь?

— Меня Аленкой звать, а это мой брат, Иванушка. Мы из соседней деревни. У нас недавно несчастье случилось, полдеревни выгорело, а мы с Ваней сиротами остались.

— Ох, бедные деточки, — всплеснула руками Пелагея, жена Данилы, баба крутенькая, но хозяйственная, Тимка к ней с уважением относился. — Ксюша, чаю принеси, — распорядилась она.

Тимкина любимица послушно кинулась исполнять поручение, еще и угощения для гостей прихватила. Данила тем временем Алену расспрашивал:

— Что же вы будете делать? Как жить?

Тимка давно заметил, что Данила — любитель посплетничать, пуще жены.

— У нас тетка под Новгородом живет, я решила к ней податься. Не знаю, поможет ли… — ответила на расспросы девушка.

— Кровь не водица, подсобит, чем сможет. Правильно решила ты, — похвалила Пелагея и пододвинула к девушке тарелку с едой.

Аленка, смущаясь, взяла хлеб с мясом и сунула в руки брату, но тот сморщился и заявил:

— Хочу сладкого! А мед есть?

Как сестра ни уговаривала брата поесть мяса, тот ни в какую. Мальчишка капризным оказался.

— Неужто его родители не воспитывали совсем? — всплеснула руками Луковка, усевшись рядом с Тимкой на печь и свесив ноги в заношенных лаптях. Она любила малышей. Но Даниле и Пелагее Бог деток не дал. Хорошо, что в трактир иногда заглядывали гости с ребятней. Тут уж Луковка всегда была рядом.

Иван тем временем стрескал все сладкие ватрушки да медом закусил.

— У него того… это самое… не слипнется? — с осуждением проворчал Тимка и с умилением посмотрел на Аленку, которая, откусывая по маленькому кусочку, ела мясо с хлебом.

— Спасибо, добрые хозяева, за прием, — поблагодарила девушка, когда от угощения не осталось ни крошки.

— Да ты не торопись, отдохни. Путь у вас неблизкий, когда еще чаю горячего попить доведется, — советовала Пелагея.

Аленка с благодарностью посмотрела на хозяйку. Тимка заметил, как она разминала ступни под лавкой, видать, устала бродить и с радостью бы задержалась в гостеприимном трактире. Но тут скакавший по залу Иван задел миску, в которой был мед, та упала на пол и раскололась.

— Ах! — Его сестра всплеснула руками, и в ее больших глазах появились слезы вперемешку со страхом, — Простите.

— Это не я, — тут же заявил мальчишка. — Это домовой шалит!

Тимка и Луковка переглянулись.

— Вот же охальник! — возмутилась шишимора, воспринимая клевету на мужа как оскорбление.

Тут и Ксюша на своих помощников глянула, одними глазами спрашивая: «Вы, что ль?»

Тимка тут же переместился ближе к Ване и, грозно сдвинув брови, заверил Ксюшу:

— Врет малец! Ни стыда ни совести!

— Не перекладывай свои ошибки на других, — уперев руки в боки, с осуждением сказала Ксюша Ване. Она была единственной, кто видел домашнюю нечисть, и всегда с благодарностью к ним относилась, ведь Тимка помогал ей мыть трактир, а Луковка иногда выполняла роль няньки.

— А ты мне никто, чтобы учить, — показав язык, объявил мальчик.

Ксюша от возмущения не нашлась что ответить.

Аленка после резких слов брата стала белее первого снега.

— Простите его, маленький совсем, не понимает, что творит. Мы пойдем.

Она торопливо схватила брата на руки и поспешила к выходу. Ксюша едва успела сунуть ей в руки мешочек с остатками вчерашнего пирога.

— Намучается она с ним. — Пелагея вздохнула и строго сказала работнице: — Прибери.

— Жаль девицу, она хорошая, — проворчал Тимка, помогая любимой Ксюше отмывать остатки меда от пола. — Надо мальчонка уму-разуму научить. И я знаю, кто в этом поможет…

«Это ж надо! Сам с вершок, а спеси с гору. Давно я к лешему в гости не захаживал!» — подумал домовой, хитро сощурился и исчез.

*******