Сестричка

Сестричка

Сестричка

Ты в белом халате бредёшь по палате.

А кто-то в степи, в крови и грязи.

Ты врач современный, стерильный, надменный.

А кто-то под пулей, раны врачуя,

Солдата бинтует, жизнью рискуя.

Не будь привередлив, мой друг незабвенный,

И помни мгновенья, их жизней биенье…

Штаб полка

Серые рваные тучи плыли над степными равнинами. Ноябрь выдался сырым и ветреным. Сильные порывы промозглого ветра пробирали сквозь ватник до костей. В воздухе ощущалось веяние зимы. Серое небо могло разверзнуться, и на землю падали холодные капли дождя, застилая взор. А когда дождь перемежался, степь словно вытягивала всю влагу, оставляя чахлые растения колыхаться и сохнуть на порывистом резком ветру. В эти минуты воздух казался ещё более холодным. И хотелось втянуть шею поглубже в плечи, закутавшись в одежду как можно сильнее, сохраняя выветриваемое тепло.

Десяток полуторок неторопливо двигался по узкой дороге среди бескрайних Астраханских просторов. Солнце заходило, и на степь опускалась кромешная тьма. Фары на автомобилях затягивались кожухом, оставляя только узкую полоску, но их шофера не спешили зажигать. Близость линии фронта заставляла водителей соблюдать светомаскировку. Машины никогда не доезжали до передовой, пополнение подвозили к штабу полка. Там красноармейцы спешивались, командиры получали назначение и маршем преодолевали оставшееся расстояния.

В грузовиках мерно покачивались солдаты, кто-то дремал, кто-то нервно потирал вспотевшие руки, напевая под нос для храбрости.

- Товарищ сержант, разрешите обратиться?

- Разрешаю.

- Товарищ сержант, когда мы сможем бить врага, а то всё едим и едим?

- А ты боишься, что от скамьи задница плоской станет? – Неспящие усмехнулись в рукава шинелей, стараясь не гоготать. – Не волнуйся, Семёнов, скоро нам представится такая возможность. Да и не только бить, а бить так, что бы враг бежал без оглядки. Наши товарищи в Сталинграде жизни не щадя, удерживают свору гитлеровских шакалов. Мы же будем их левым флангом, быть смелее и отважнее. Нужно бить врага так, чтобы земля под ногами у них горела. И не было им покоя нигде.

Машины вырулили на возвышенность и покатились под горку. Вскоре из сумрака показались траншеи, сходящиеся к окопавшимся зениткам противовоздушной обороны штаба, обложенные дополнительно мешками. Закатное солнце, отражаясь от тяжёлых дождевых облаков, играло багрянцем на стволах 37 миллиметровых зенитных орудий. А впереди можно было разглядеть начинающиеся траншеи, окутанные маскировочными сетками.

28 Армия дислоцировалась в Астрахани, растянув боевые порядки по Калмыцким степям. Командованию казалось, что маятник войны остановился в своей верхней точке и вот-вот начнёт своё движение в обратную сторону. Немецкое наступление было остановлено. Хоть 16 моторизованная дивизия немцев за осень успела хорошо окопаться и сбросить врага с насиженного за эти месяцы места, пока не выходило. Оборона представляла собой укреплённые опорные пункты и мобильные группы поддержки. По степи катались диверсионные группы прощупывая оборону друг друга.

Дорога свернула, и колонна полуторок выехала на ровный участок хорошо утрамбованной земли, прямо под стволы лёгких танков Т-26 и Т-50, а поодаль стояли угловатые бронемашины БА-64, в одной из которых ковырялся перемазанный механик в чёрном комбинезоне. Автомобили остановились, петли жалобно заскрежетали, отворяя дверь кабины первой полуторки. На землю быстро спрыгнул молоденький лейтенант, оправляя форму, нахлобучивая шапку. Из траншеи к колонне вышел невысокий в потёртой форме майор в сопровождении двух старшин. Лейтенант сделал несколько быстрых шагов, остановился возле старшего по званию, и приложив руку к виску, отрапортовал:

- Товарищ майор, пополнение, направленное штабом армии, прибыло.

- Вольно, лейтенант. Командуй разгрузку, а потом пойдём вас ставить на довольствие. Личный состав может оправиться. Взводные с нами.

- Есть! - Лейтенант вновь приложил ладонь к виску и, повернувшись к машинам, громким командным голосом огласил:

- Слушай мою команду! Сержанты произвести разгрузку и оправку личному составу! Старшинам проследовать за мной!

Площадка загудела. Первые спрыгнувшие откидывали борта полуторок, позволяя другим снимать с кузовов тяжёлое вооружение и ящики с боеприпасами. Один из ординарцев направился к машинам, а старшие офицеры пополнения, направились к ожидающему майору. Отсалютовав друг другу, офицеры направились по затянутым маскировочным сетями траншеям. Перед дверью блиндажа их встретили бойцы, вооружённые автоматами, что пристально вглядывались в новоприбывших. Поприветствовав офицеров, солдат отошёл от двери, приоткрывая её. И как последний был поглощён слабым светом блиндажа, тут же затворил за их спинами деревянную дверцу.

Блиндаж освещался масляными лампами, расставленными по всем углам, избавляясь от неосвещённых мест и глубоких теней. У правой стены стоял огромный стол, вокруг которого толпилось много офицеров. Майор выдернул оттуда усатого писаря и передал новоприбывших ему.

- Списки личного состава передадите ему, - капитан указал на усача, - он ваших людей поставит на довольствие. Опосля посидите, вам поставят задачу, – кивнул на лавочки, идущие вдоль стены.

На такой лавочке ближе к углу блиндажа сидела молоденькая девушка. Заметив её, командир 105 стрелкового полка вздохнул и направился к ней.

- Товарищ Качуевская, – обратился он к ней, – вы всё ещё здесь? Бумаги для госпиталя получили? Или у вас ещё есть какое дело?

- Получила, Иван Иванович. Я хотела…

- Опять на передовую проситься. Ходатайство о переводе в снайперы отклоняю, – укоризненно проговорил майор.

- Но…, - твёрдым голосом попыталась возразить девушка.

- Никаких но, товарищ Качуевская, - покачал головой, - была бы моя воля, оставил бы вас в тылу ухаживать за ранеными. А на передовую разрешал только парням идти, – он ещё раз качнул головой, – вы и так постоянно на передовой. И при оружии. Однако ваше основное оружие это бинты и умелые руки. Кандрашов! – Окликнул он писаря.