Сёстры академии Лемниската

Глава 2. Близнецы

И я, как умею, понять пытаюсь.
Я жить по-готовому не привык.
Думаю, мучаюсь, разбираюсь
И все же порою встаю в тупик.

Эдуард Асадов

Они пришли, когда солнце алым колобком перекатывалось на бок, чтобы проспать до самого рассвета, и вывернули жизнь наизнанку, как грязную майку.

В закатных лучах пятнистый зажим-краб соскользнул с моих коротких волос и полетел на полотенце. Вечно растрепанные светло-русое каре сейчас было совсем в беспорядке — пряди выгорели и иссушились от июльского солнца, кончики волос намокли после купания в речке. Я провела на маленьком пляже почти весь день, и это было прекрасно: купаться, есть бутерброды, ласково сложенные бабушкой в контейнер с цветочками, запивать их водой с мятой и лимоном из пластиковой бутылки, читать Достоевского под плеск воды. Мне нравилось это скромное деревенское одиночество. Я нахлобучила на голову широкую соломенную бабушкину шляпу, чтобы спасти и без того веснушчатый нос от солнца.

Пискнул телефон, пришло сообщение от Киры: она уже подала документы в архитектурный и пока проходила по спискам. Я искренне порадовалась за подругу, но с грустью отметила, что куда-то нужно и свои бумажки закинуть, хотя бы ради приличия. Пошла уже третья неделя после выпускного, а я до сих пор ходила неприкаянным бродягой по деревне, не желая возвращаться обратно в городскую суету и отравленный смогом воздух.

Вечерело быстро — я не успела оглянуться, как на берегу никого не осталось — мамочки увели шумных детей обмываться в чистой воде душевой кабины, чтобы не вонять тиной, и ужинать в свете синего экрана телевизора. Пропали с берега полотенца, круги и запахи еды. Ветер над рекой покачивал камыши и разносил влажный песок, лягушки разинули рты и принялись распевать хриплые, надрывные гимны этому лету. В камышах что-то большое завозилось, зашипело, зашелестело. Я хлопнула себя по руке, размазывая красное пятно от плотного комариного трупа. Нужно было собираться, пока меня совсем тут не съели.

На ещё влажный жёлтый купальник натянула джинсовые шорты, а вот футболку мочить не стала — и так дойду, в деревне все свои, многие меня знали с детства, чего уж стесняться какого-то там купальника.

Я взбила полотенце от песка и засунула в рюкзак, туда же отправила пустой контейнер, бутылку, телефон и футболку, а шляпу решила понести в руке, чтобы отмахиваться от комаров. Сверху аккуратно уложила книгу и поплелась к песчаному склону – к пляжу он обрывался резко, нужно было подниматься бочком, изображая смелого краба на восхождении в гору. Смотрела под ноги, чтобы не упасть: сланцы утопали в разъезжающемся песке и редкой траве, жёлтые крупинки уже становились прохладными. Уверенно делая каждый шаг, я и не заметила, как врезалась плечом во что-то твёрдое.

— Ой, извините, — проморгалась и обнаружила, что нелепо согнулась перед белой мужской рубашкой. Странный выбор наряда: слишком официально для вечера на деревенской речке.

— Вам помочь? — Меня подхватили под локоть и помогли забраться вверх по склону. Когда я переместилась с отвесного жидкого песка на ровную твёрдую землю, смогла выпрямиться и поднять глаза, обнаружила перед собой какого-то разодетого щёголя.

Этого парня я не знала — не местный. Городские иногда приезжали на нашу речку искупаться и пожарить мясо, но он явно не был одет для «зелёнки»: чистая накрахмаленная рубашка, наглаженные оливковые брюки с острыми стрелками, белые кеды. У парня были светлые, коротко стриженные волосы. Та стрижка, за которую можно было отдать добрую часть зарплаты какого-нибудь работяги — точно мажор. Примерно моего возраста или, может, чуть старше. Он был вполне ничего, только что забыл здесь?

В голове вдруг алым пятном вспыхнул пропавший Мишка Елисеев, которого до сих пор не нашли.

Маньяк? Насильник? Чикатило тоже был приличным, на первый взгляд, мужчиной... Этот ещё и вцепился в меня клещами!

Я выдернула локоть и в панике попятилась назад. Черт, в рюкзаке не было ничего для защиты — я даже ключи не брала, бабушка ведь дома. Как бы они сейчас пригодились! Незнакомец странно покосился на меня, в глазах блеснула то ли тревога, то ли удивление. Вот так и закончится моя короткая жизнь?

— Дева Мария, Рус, я кончусь раньше, чем мы найдём её! Почему нельзя было просто подождать? Подожди меня, ну что ты за человек такой… — За спиной парня послышался молодой девичий голос, и сжавшийся внутри меня комок нервов перестал скручиваться в тугой шарик. Голова слегка закружилась от облегчения. — Леший, я больше не поеду с тобой! — Запыхавшись, к плечу блондина привалилась девушка с удивительно похожими чертами лица: показалось на секунду, что у меня двоится в глазах.

Румянец на её лице проступил сквозь макияж. Она вспотела и тяжело дышала, опираясь рукой с аккуратным нюдовым маникюром на своего спутника. Немудрено: девушка шагала по нашей гальке и дырявому асфальту на таких-то каблуках! Фигуристая, с метровой косой цвета мальдивского песка, дышащая яркой молодостью и насыщенной жизнью. Такие девушки просыпаются по утрам в белых простынях на сотне подушек, потягиваются и, никуда не спеша, выпивают стакан воды с лимоном по пути на залитую светом кухню, где варят себе свежеобжаренный кофе и завтракают йогуртом с семенами чиа перед тем, как пойти на персональную тренировку. Вальяжно, как кошки, у которых нет никаких обязанностей. Они с парнем были поразительно похожи: высоким ростом, острыми скулами, холёной светлой кожей и голубыми, как морозная корка, глазами.

До меня дошло: близнецы.