Сёстры академии Лемниската

Глава 9. Проблемы

Девушка стоит пред Смертью, смело
Грозного удара ожидая.
Смерть бормочет, — жертву пожалела:
«Ишь ты, ведь, какая молодая!

Максим Горький

Темнота держала меня в квадратной комнате и не давала выйти. Я шарилась по стенам, тыкалась в них носом и руками, но никак не могла найти дверь.

В этом бесконечном брождении в темноте не было паники или страха. Я просто продолжала пытаться, искала хотя бы маленький лучик света. А потом поняла, что могу создать его сама!

В тёмной комнате я раскрыла ладони и призвала крохотный золотой шарик, как учила Виолетта. И в носу сразу защекотало запахом благовоний. Мне, наконец, удалось вырваться.

Сквозь веки пробивался тусклый свет — я попробовала открыть глаза, но ресницы слиплись, кожа была тяжёлой. Слышался какой-то шелест, тихий звон стекла. Пахло травами и лекарствами. Каждая клеточка, каждая мышца будто налилась свинцом. Морфей ещё не до конца отпустил, так что я лежала с закрытыми глазами, приходя в себя, и слушала шум жизни.

Шелест стал громче, а потом послышался щелчок открывающейся где-то слева двери.

— Ой! — Незнакомый женский голос тихо выдохнул. — Вы что, всю ночь здесь просидели?

— Как она? — Ответил мужской голос, до боли знакомый.

— Ещё без сознания, к ней нельзя. Идите спать.

— Я побуду здесь.

— Что за глупости! — Женский голос на миг стал громче, потом дверь закрылась, и я стала слышать диалог как сквозь толщу воды. Слова ещё можно было разобрать.

— Я ожидала, что ваши снадобья и магия Ани подействуют быстрее. — Какой-то третий голос, сопровождаемый громким стуком каблуков, присоединился к говорившим.

— Доброе утро, Элеонора Георгиевна. Девочка потеряла много крови — мы держали её всю ночь, сделали всё возможное. Сейчас её телу нужно время, чтобы восстановиться. И полный покой.

— Я не сдвинусь с этого места.

— Великая Матерь, Александров, вы видели себя? Я не могу допустить, чтобы студент академии…

— А я не могу допустить, чтобы она осталась здесь одна! — Мужской голос стал громче, он срывался на гневный крик.

— Здесь она в безопасности!

— Да? Так же, как и в лесу возле академии, где мы все должны быть в безопасности?

— Рус! Об этом мы с вами и с вашей сестрой в частности ещё поговорим!

— С удовольствием. Я многое хочу вам сказать, Элеонора Георгиевна. И что-то мне подсказывает, что это многое вам не понравится.

За дверью повисло молчание. Что-то справа от меня зашевелилось и вздохнуло. Я нахмурилась и снова попробовала открыть свинцовые глаза.

— Пусть сидит здесь, раз так хочется. Когда девочка придёт в себя, отправьте её ко мне. Вас это тоже касается, Александров. Буду ждать вас у себя в кабинете. — Короткое молчание. — Умытого, одетого и обутого, как подобает студенту академии.

Стук каблуков удалился, за дверью стало тихо.

Я попробовала вернуть контроль над своим телом. Пошевелила пальцам левой руки, поёрзала и, наконец, открыла глаза. Дневной свет ударил молотом по голове и на некоторое время ослепил. Проморгавшись, я увидела белый потолок и парящую надо мной зелёную сферу. Колышущиеся белые занавески на приоткрытом окне, белые шкафчики у стены, раковину в углу.

— О, ты очнулась! — Тихий высокий голос зазвенел у правого уха, надо мной склонилось розовощёкое лицо с крупной родинкой на правой щеке, обрамлённое золотистыми прядками волос, выбившимися из пучка на затылке. На девушке была белая с красной вышивкой форма дома Солнца.

Я попыталась что-то спросить, но в горле пересохло. Ведьма, словно прочитав мысли, ускользнула и вернулась со стаканом. Нажала на кнопку, чтобы кровать приподнялась, и, мягко придерживая мой подбородок, помогла медленно выпить воду с лёгким привкусом лекарства.

Эта комната разительно отличалась от всего интерьера академии. Белые простыни на койке с подъёмным механизмом, белые стены, светлый пол, бежевое кресло у окна. Всё слишком минималистично и современно, хотя резные плинтусы всё-таки выдавали настоящую личину поместья. У стены напротив стоял металлический стол, вместе со скальпелями и пинцетами на нём лежали кристаллы, баночки с разноцветными зельями и какие-то амулеты. Горела палочка благовоний. Сфера над моей головой слегка покачивалась и излучала тепло.

Я опустила глаза и оглядела правую руку. Она вся была забинтована — от запястья до плеча, на белых повязках светились алые и зелёные руны.

— Хорошо, что кости не задеты. — Ведьма дома Солнца поставила стакан на тумбу у кровати и села в бежевое кресло. — Мы восстанавливали ткани всю ночь, но нужно ещё время.

Попробовала пошевелить рукой, и та отозвалась пылающей болью. От неожиданности я вскрикнула.

— Не двигай. — Девушка подскочила и провела над бинтами ладонью. От её руки исходило тёплое свечение, пульсация в руке утихла. — Постарайся вообще никак её не тревожить.

Я откинулась на большую подушку и рвано выдохнула. Меня вдруг затрясло, всё тело задрожало, к горлу подкатил ком. Воспоминания о вчерашней ночи накатили волной и закружили в водовороте — страшные, тёмные, полные крови и боли. Жёлтые глаза на лошадином черепе, руки-ветви, чуть не разорвавшие меня пополам. Слёзы готовы были вырваться наружу, и я глотала их, пытаясь унять панику.