Сёстры академии Лемниската

Глава 10. Распределение

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду. Может быть, оно —
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.

Иван Бунин

Мало мне было проблем с раскрытием способностей и отставанием по учёбе — теперь я не могла ещё и нормально писать конспекты и колдовать правой рукой. Либо Лемниската проверяет меня на прочность, либо так и хочет вышвырнуть за порог.

Единицы преподавателей оказывали мне хоть какую-то поддержку — никто не считался ни с травмой, ни со щенячьими глазами, которые я так отчаянно пыталась строить. Только Лебедев с улыбкой протянул мне гладкое медное колечко — такое крошечное, что оно налезло только на мизинец левой руки.

— Ты уже освоила базовое перемещение предметов в пространстве силой мысли?

— Да, но только лёгких.

— Очень хорошо, очень хорошо. Пойди к Виолетте и попроси научить тебя мысленному управлению пишущим предметом. Кольцо направит силу и поможет освоиться быстрее.

Я поступила так, как он сказал, и Виолетта терпеливо высидела со мной четыре часа в библиотеке, пока ручка не стала выводить каракули на бумаге силой мысли. Получалось ужасно — курица лапой начеркала бы лучше, но всё лучше, чем писать левой рукой. К концу недели отточила этот навык, и теперь ручка подчинялась мне куда лучше, я даже подумывала пользоваться этой хитростью постоянно — как удобно, когда можно просто отправлять свои мысли предмету, и он будет писать за тебя.

Учёба поглотила меня с головой, с каждым днём я открывала о ведьмах что-то новое. Приятно было, наконец, чувствовать, что понимаешь, где находишься.

Первые два дня рука ужасно болела, будила меня ночью пламенем в плече и кошмарными снами. Каждый день я ходила в лазарет, где знахарка Ольга меняла бинты, смазывала рану мазями и поила меня зельями, а сестричка Аня залечивала руку энергией Солнца. Обе они лечили, но разными подходами — дом Природы использовал зелья и снадобья, а дом Солнца — целительную энергию через руки.

Половина ведьм уже знали или догадывались, куда будут распределены, но для меня и остальных это было сюрпризом. В одной ведьме могло раскрываться несколько даров: например, кто-то умел и видеть будущее, и варить зелья. В начале обучения сложно определить, какой дар сильнее, но в Лемнискате был волшебный предмет, который безошибочно мог это сделать.

Ник взахлёб рассказывал о зачарованном зеркале, которое покажет меня в будущем — глядя в отражение, я увижу форму, в которой буду расхаживать по Лемнискате. До коликов в животе хотелось поглядеть на это чудо.

Через неделю мне разрешили снять повязки — рука почти на болела, но на коже остались четыре полосы, которые вряд ли когда-либо затянутся. Сейчас они были тёмно-коричневые, но Ольга пообещала, что они побелеют, если буду смазывать мазью каждый вечер. Все инструкции я выполнила, и ко дню распределения шрамы действительно стали светлыми, но всё-таки они навечно останутся напоминанием не нарушать запреты академии и не ходить ночью в лес без веской причины.

О Лешем мы больше ничего не слышали. Неудивительно — зачем директрисе посвящать нас в подробности? Скоро шумиха улеглась, и все словно забыли о страшной ночи, занятые своими проблемами.

Академия трепетала и вибрировала, готовясь к важному дню.

Чтобы мы ощутили всю торжественность момента, тридцать первого октября занятия отменили. Весь день был посвящён подготовке: украшению залов, приготовлению праздничного ужина и приведению себя в порядок. Ева так напарилась и надушилась, что от неё за пять метров разносился шлейф ладана и лаванды.

Пушистые волны коротких волос я завила в аккуратные блестящие локоны — они обрамляли лицо и спускались до середины шеи. Медное колечко оставила в тумбочке, зато достала из бархатного мешочка бабушкин подарок — золотую подвеску с Уроборосом. Надела на шею и спрятала под рубашку, чтобы никто не глазел и не задавал лишних вопросов — ведьмы любили цацки и в каждой искали волшебное начало. Надела кипельно-белые высокие носки с оборками и надушилась духами с ароматом мёда и ромашки. Расправила плечи, выдохнула, и приготовила взглянуть в глаза своему будущему.

В дверь постучали.

— Привет, красавица! — Улыбнулся открывшей ему Еве Макс и сразу нашёл взглядом меня.

Она прошёл в комнату, игнорируя недовольство Гроссман, приобнял меня и поцеловал в щёку.

— Выглядишь прекрасно. И пахнешь тоже. — Он шумно вдохнул и обжёг горячим дыханием висок. По коже пробежала дрожь. — Готова? Сегодня большой день.

Парень заглянул мне в глаза, и я, кивнув, растаяла кремовой лужицей мороженого. Последние две недели Макс сдувал с меня пылинки — провожал в лазарет, встречал после лекций, подсаживался за наш столик в столовой и кормил блинчиками. Однажды утром он ворвался в нашу комнату с букетом тёмно-красных роз — они до сих пор стояли в вазе у моей кровати и источали тонкий аромат по всей спальне. Я не очень любила алые розы, но его внимание было так приятно, что каждое утро начиналось с подрезания стеблей и укрепления цветов заговором, чтобы простояли подольше.

За окном весь день шёл дождь, но никакой ливень не мог испортить праздничного настроения.

Велесова ночь знаменовала для ведьм память о предках — в эту ночь граница между реальным миром и миром духов стирается, умершие приходят навестить нас. Именно поэтому церемонию распределения проводили в праздник — в Лемнискате верили, что духи предков помогают ведьме найти свой дом. После церемонии нас обязательно будет ждать богатая трапеза, на которой мы помянем тех, кто нет рядом.