Сёстры-Близнецы. Том I

V ГЛАВА, В КОТОРОЙ СЁСТРЫ ЗНАКОМЯТСЯ С ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВОМ И НОВЫМ КАПИТАНОМ ГВАРДИИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА

С того вечера прошла неделя, были последние числа июня.

Сёстры уже познакомились с герцогом Анри де Монморанси, с герцогом и герцогиней де Шиврез, которая в свою очередь познакомила их со своей золовкой, принцессой де Конти, очень умной и любезной женщиной. Луиза де Конти в свою очередь признала сестёр очень очаровательными и умными, хотя не скрывала, что в них есть доля странности.

Эти дамы, находившееся у обоих королев на особом счету, рассказывали им об уме и начитанности сестёр, так что молодая королева захотела поближе с ними познакомиться. 

Королева-мать на все эти подробности никак не реагировала, занятая собой любимой, интригами и строительством своей резиденции, которая станет известной, как Люксембургский дворец. А пока Мария Медичи жила в Лувре, который не могла терпеть, потому что в сравнении с итальянскими палаццо* он казался ей грязным и мрачным. 

В один из вечеров, который сёстры проводили в приятной болтовне со своими новыми знакомыми, к ним подошла мадам де Конти и сказала:

 – Извините, что я прерываю столь увлекательную беседу, но королева хочет вас увидеть, мадемуазели.

– Нас? – переспросила Вероника.

– Да, именно вас. 

Делать ничего не оставалось, как пойти вслед за принцессой.

– Мы с нашей дорогой Марии столько рассказывали Её Величеству о вас, что вчера вечером она изъявила желание видеть и познакомится с вами поближе. Наша королева очень замечательная, вам она обязательно понравиться. – говорила принцесса, ведя их в покои королевы. 

В покоях королевы так же было полно народу, тут толпились придворные, слуги, пажи, толпа пёстрая и разношёрстная.

Но принцесса, перед к которой все расступались, быстро провела их, во внутренние покои народу чуть меньше: пятнадцать юных фрейлин, донья Эстефания и два пажа.

– Прошу вашего прощения донья, но где Её Величество? Мне надо представить ей сестёр Радзивилл-Долгоруких.

Донья Эстефания испанка, привезённая королевой во Францию в 1615 году, на дух не переносившая французских придворных, кисло улыбнулась и сказала принцессе на плохом французском:

– К Её Величеству, пожаловала с визитом королева-мать и она вас искала, мадам. 

– Благодарю вас за любезность, донья Эстефания. Позвольте я представлю вам Аврору и Веронику Радзивилл-Долгоруких. Наверняка вы слышали о них. – сказала мадам де Кинти, а потом повернулась к сёстрам. –  Ждите здесь. Я вас передам в руки мадам де Шиврез. –  и скрылась за дверью королевского кабинета. 

– Значит передаст… – вздохнула Вероника.

– А ты, что ожидала искренности, почитания? Мы здесь не больше, чем мебель, нам не верят и презирают и другого ждать не надо. – недовольно пробурчала Аврора на русском.

– Французы всегда высокомерны. – сквозь зубы и шёпотом проговорила донья Эстефания на французском, в котором сильный испанский акцент был ужасно заметен. Вероятно она заметила недовольство Авроры. 

– Вы их осуждаете? – спросила Вероника донью на испанском, уловив в её голосе нотки затаённого презрения и решила, что ей, пожалуй, приятно будет услышать речь на испанском.

– Вы знаете испанский? – спросила она с удивлением в голосе, перейдя на свой родной язык.

– Да. Достаточно для того, чтобы говорить на нём. – ответила Аврора.

– Я могу быть с вами откровенна? – донья с надеждой вглядывалась в их лица. Между тем её глаза потеплели и в них появилось небольшое доверие.

– Вполне. Мы сами как вы видите ничего не значим и не можем ни на кого влиять.

– Тут все ненавидят друг друга. Никому ничего нельзя доверять, все лицемеры, мой вам совет, не откровенничайте, никогда не кому не говорите своего личного, скрывайте все ваши душевные порывы. 

И оставила их с этим предостережением, которое не было лишено смысла.

А вскоре открылись двери королевского кабинета, откуда вышла королева-мать Мария Медичи вместе с невесткой. Все присели в реверансах перед королевами.

Молодая королева, чей взгляд был исполнен величия и доброты, импонировала сёстрам гораздо больше, чем её свекровь, во взгляде которой было много гордости и надменности.

Мария Медичи прошла мимо, как будто никого не видела, когда Анна Австрийская поприветствовала всех кивком головы.

Около двери они остановились и тогда Мария Медичи сказала своей снохе следующее:

– Прекратите строить глазки молодому Монморанси. Вы жена моего сына и вот уже семь лет Франция ждёт от вас дофина.

– У короля будет сын, если он чаще будет ко мне заходить, – ответила королева Анна, пропустив мимо ушей фразу о герцоге де Монморанси.

Мягко говоря, отношения между свекровью и снохой были не самые лучшее. 

Королева-мать ушла, а вместе с ней и её свита, в том числе принцесса де Конти. Анна Австрийская села в кресло и обратилась к мадам де Гито: