Сёстры-Близнецы. Том I

VI ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

– Да Вероника, я теперь поняла, почему ты его избегаешь. А мне показалось, что вам было интересно общаться.

– Я не понимаю, откуда в нём столько фанатизма. Он слишком оказался резким. После этого мне даже с ним общаться стало неприятно.

– Возможно, это ему привили с детства, а возможно, он неправильно себя повёл.

– Он французский дворянин, Аврора, его должны обучить умению вести светскую беседу! – если честными быть до конца, Вероника не могла догадаться никак, по какой причине её так задел за живое этот разговор. – Что значит неправильно повёл!!!

– Мы все родом из детства, – Аврора положила сестре руку на плечо, – просто может им не так хорошо занимались, может родители обделили в детстве вниманием, а может учителя ему, юному, не окрепшему уму, привили такое отношение к другим религиям. Ты знаешь, что, проверь это, поговори с ним ещё раз. Возможно, он уже понял, что тебе эта темя не нравится.

– А если он покажет себя опять с этой же стороны? Я в больших

сомнениях, – Вероника прошлась по комнате.

– Проверь, что тебе стоит. Я же чувствую, что образ голубоглазого пикардца запал тебе в душу, иначе ты так бы не заморачивалась. 

Вероника уже два дня не разговаривала с месье дез Эссаром. Разговор тот запал ей в душу. Она раздумывала над его поведением, довольно посредственной манерой общения. Она многое о неё узнала, просто слушая разговоры, поскольку такое назначение не могло пройти мимо внимательного взора придворных. Говорили о том, что он храбр, однако, девушку трогало это мало, ведь она эту храбрость никогда не видела. Его слова, что с точки зрения морали резня была верной, поднимали негодование души и напрямую противоречили её принципу веротерпимости.

Однако, она всё-таки решила прислушаться к совету сестры. Встретились они вечером в галерее, как всегда там было много придворных.

Вероника первая подошла к нему и начала разговор.

– Месье дез Эссар, какая неожиданная встреча, рада вас видеть.

– А если бы вы мадемуазель, только могли представить, как я рад видеть вас, особенно после этих двух дней. Меня очень огорчило, что вы начали избегать меня. Скажите, пожалуйста, чем я вас так обидел, что попал к вам в немилость?

– Мне не нравятся люди, которые считают, что убивать людей правильно. Особенно из-за религиозных соображений. Я боюсь таких людей. – прямо в лицо сказала она ему.

– Если вы из-за этого, то тогда простите, за то, что я показал себя со столь невыгодной стороны. На самом деле я так не считаю, Иисус учит нас милосердию, то же самое говорят и труды великих гуманистов.  

Вероника теперь смотрела на него с недоверием. Что это, как не попытка переубедить её и сгладить плохое впечатление.

«Ничего, – подумала Вероника, – меня просто так не проведёшь, месье де Гильён. Мы ещё посмотрим, что вы из себя представляете на самом деле».

– Теперь вы стараетесь разубедить меня? – с недоверием спросила у него Вероника. – Или просто хотите сгладить плохое впечатление, которое Вы оставили у меня? 

Рауль смутился и извиняющимся тоном прошептал:

– Простите меня, мадемуазель. Я вам солгал тогда на счёт своих взглядов.

– Ах, значит вы в первый же день знакомства вы наврали мне? Очень хорошо вы начали. Вы должны понимать, что лгали не только мне, а в первую очередь себе. Разберитесь в своих убеждениях месье, они у вас конфликтуют. 

Убеждения у Рауля не конфликтовали. Он считал, что дам надо очаровывать рассказами о своей храбрости, ведь он тогда не успел рассказать о дуэлях, в которых он участвовал. Вероника зацепила его за сердце, уж очень красивая, и у него не было другого желания, кроме того, как понравиться. Но увы, рассказ о его последней войне с гугенотами не вызвал в ней восхищения. Реакция её была прямо противоположна ожидаемой и теперь приходилось расхлёбывать заваренную кашу.  

– Простите, у меня убеждения не конфликтуют, просто… я вас люблю, мадемуазель. С первого взгляда, как только увидел вас, у меня не было никакого другого желания, кроме того, чтобы понравиться вам. – сказал он правду.

Они стояли в нише окна и говорили достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание. Но сейчас, слова, сказанные Раулем, подействовали на девушку, как катализатор. 

Она вдруг довольно громко воскликнула:

– Что? Любите? – интонация Вероники от удивления перешла до негодующей. Услышанное, показалось ей самой большой ложью.

– Да. –  вздохнул он.

– Совсем вы заврались, месье! Если любите, то докажите это на деле! – вдруг резко сказала она и ушла, оставив его одного.

Все, кто был там, смотрели на нового капитана гвардейцев с плохо скрываемой язвительной усмешкой. А Рауль ещё сильнее распалился, Вероника оказалась не только очень красивой, но ещё очень неприступной.