Сёстры-Близнецы. Том I

VII Я ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ

Аврора… Сама наблюдательность, от внимания которой не скрывались никакие мелочи, была неприятно удивлена, что пропустила мимо глаз и ушей такое сильное чувство в этом человеке и теперь сожалела об этом.

Не знала, как на всё среагировать, то ли ответить взаимностью, то ли отвернуться от него, и то и другое одновременно и стесняло и пугало. Если отвернёшься, то может обидеться, а если ответить взаимностью сразу, то решит, что Аврора легкодоступная.

Да и сама она не могла определиться, что чувствует к этому человеку, месье де Тревиль очень обходительный и обаятельный мужчина, но каких-то сильных чувств она к нему не испытывала. Он был друг, проводник в этом странном и непривычном мире семнадцатого века, к тому же она не пыталась влюбить его в себя, а вот он взял и влюбился. 

– Вероника, поговори со мной, – посмотрела она на сестру, которая спала или дела вид, что спит, – ведь совсем не спишь.

– Не спиться? – Вероника повернулась к сестре. – С чего бы это? Обычно тебя не разбудить, хоть из пушки начинай палить.

– Арман мне признался в любви. Я, когда это услышала, чуть в обморок рядом с каретой не упала, у меня прям земля под ногами ушла. А главное стою и чувствую себя полной дурой.

– Что же так? Чувство это тебе не в новинку, а вдруг ты робеешь.

– Да не робею я, просто меня опыт научил с осторожностью относиться к этим признаниям. Никогда не знаешь, что за этими словами стоит. Я почему-то с большим трудом верю в его слова.

–  Я не удивляюсь. После твоих последних отношений, ты на мужчин стала смотреть с опасением.

– Прошу, не напоминай мне о Жене Скворцове.

– Ну вот видишь. Стоит мне упомянуть его имя так ты готова плеваться ядом. Ты его до сих пор ненавидишь? 

Аврора долго молчала и думала, о своём бывшем.

– Нет, – наконец, после долгого молчания ответила она, – просто мне очень обидно. Я часто думаю, что бы я ему сказала, если бы однажды случайно встретила его.

– Интересно. И что бы ты ему сказала?

Аврора вновь молчала так долго, что Вероника толкнула её локтем в бок.

– Ты спишь? – спросила она.

– Нет, я думаю. Знаешь, наверное, я ему ничего бы не сказала, потому что… – и снова замолчала. 

– Ну… – в нетерпении воскликнула Вероника.

– А в прочем не важно... Наверное, я бы просто прошла мимо и даже не посмотрела бы на него. Мы с ним давно чужие люди и точка. А ты почему так оттолкнула месье дез Эссара? При дворе многие говорят, что ты настолько с ним жестоко обошлась, что он чуть от этого не заболел. 

Теперь задумалась Вероника. Она иногда думала, что через чур жестоко с ним обходится, но дело в том, что ей совсем не хотелось каких-либо отношений. А он слишком рьяно признавался ей в любви, и как ей казалось, требовал от неё ответного чувства.

– Когда смотрю на него, у меня мурашки бегут по телу, а между тем я не чувствую в сердце нежности к нему. Меня влечёт к нему, потому что у него красивая внешность и всё. А ещё он пугает меня своей настойчивостью, такое ощущение, как будто-то я ему что-то должна.

– Может стоит позволить дать поухаживать за собой? А там увидишь…

Вероника рассмеялась:

– А если и меня затянет в этот вихрь чувств?

– Тогда тебе терять будет абсолютно нечего. А с господином де Тревилем я поговорю. Мне хочется, чтобы это признание в любви было шуткой. Я не готова к новым отношениям.

Ранним утром, Вероника собралась выйти свою на традиционную утреннюю прогулку. Одевалась она на неё просто и со вкусом. Платье её любимого сиреневого цвета из муслина самого простого кроя, синий шелковый плащ, чтобы защитится от утренней прохлады и волосы, заплетённые в обычную косу. 

«Предложить месье де Гильону поухаживать за собой… – думала Вероника, спускаясь по пустой лестницы. – Интересно, что будет потом?»

– Нет, – вдруг сказала она в слух, – так будет не честно. Я слишком сильно рискую в конце концов. 

Она шла по мраморной лестнице, как вдруг каблук соскользнул со ступени, и Вероника приземлилась на одну из них. Сначала и толком ничего не могла понять, что именно случилось и сидела так ещё минуту, только кто-то заботливо поднял её с этой лестницы. 

– Мадемуазель, вы не ударились? – с беспокойством спросил Рауль.

К Веронике вернулось понимание действительности, месье де Гильон держал её в своих руках.

– Нравиться ли вам держать меня на руках? – спросила она, первое, что пришло на ум.

– Очень. Но снова я спрашиваю вас, не ушиблась ли мадемуазель?

– Нет, не очень. Месье, поставьте меня на ноги. Я не маленькая девочка.

– Простите меня, мадемуазель. Я забыл, что ваше сердце покорить невозможно. – бережно поставив её, он совершил красивый поклон, изящно взмахнув шляпой, и уже собрался уйти.