Сёстры-Близнецы. Том I

XVII ДЕЛА ДЕНЕЖНЫЕ

Был октябрь 1623 года. Ровно два раза в неделю Аврора ходила к Луизе де Марийяк и вместе они помогали обездоленным, нищим, калекам. Посещали Отель-Дьё де Пари*. Обычно такими днями были вторник и четверг.

В этой женщине было что-то необыкновенное. Она не любила мужа, но никогда не изменяла ему. Сейчас, когда он был немощный и больной, она преданно ухаживала за ним. Это была вышей степени благочестивая женщина, которой лучше было бы быть монахиней, чем светской дамой. В ней было много сострадания и набожности. Её светлая и добрая улыбка умели располагать к себе.

– Господь сам по себе является чудом. Его воскрешение – это спасение для всех. Кто погряз в грехах были прощены. Как сказал Иоанн-Богослов в своём откровении: «И разверзнутся тогда небеса от восхода солнца до заката, и сойдут на землю множества ангелов неисчислимые, а после раскроются кладовые небесные, и снесут вниз все чтимое и благовония воскуряемые, и низведут на землю Иерусалим, словно невесту в наряде…»

Она как раз повязывала белоснежный передник вокруг осиной талии, закованную в броню корсета из китового уса. Аврора пересчитывала корзины с хлебом. Во дворе особняка собралось около пятидесяти бедняков, пришедших получить хлеб из рук благородных дам. 

– Но согласитесь, мадам, что маленькие чудеса может творить каждый, если захочет. Даже подаренная вовремя улыбка или доброе слово для кого-то может стать настоящим чудом.

– Вот именно, – вздохнула Луиза де Марийяк, – если захочет. Скажу вам следующее, для нас, знатных дам – это священная обязанность. А попробуйте вы заставить сделать это жену какого-либо финансиста. Она скорее потратит деньги на новые шелка, чем на помощь бедным. И это при всём их желании походить на благородных дворян.

– Но вы сказали, что для благородных дворян помогать бедным – это долг. А если бы это не было бы обязательным? Что тогда?

Луиза де Марийяк задумалась.

– Как это не может быть не обязательным? Это долг каждого христианина помогать обездоленным. Ну пойдёмте же, они ждут нас.

В чём-то она, несомненно, была права. Помогать надо. И не только потому, что это долг, просто на этом держится мир. Всегда найдётся тот, кто протянет тебе руку помощи. Только людей, готовых помогать безвозмездно и от всего чистого сердца, в мире не так уж и много. Их надо ещё найти.

Людей всегда тянул за собой пример.

Не даром король Франции притрагивался к золотушным больным, говоря: «Король касается тебя, Господь исцеляет тебя». И говорили, что исцелял.

Их дом был небольшим уютным двухэтажным и полностью принадлежал сёстрам. На первом этаже была кухня, столовая и гостиная. На втором были спальни сестёр. Ещё был чердак, но на него они никогда не заходили. Но с недавних пор, Аврору он заинтересовал. Она хотела бы сделать из него уютную мансарду. На чердак вел люк в потолке с железным кольцом.

Пока дома никого не было, Аврора достала из чулана лестницу и приставив её к стене поднялась на четыре ступеньки.

С небольшим фонариком на батарейках, напоминанием о XXI веке, она залезла туда. Ничем таким чердак не выделялся, он был совершенно пустым, лишь в дальнем углу лежало старое сено. Сквозь маленькое оконце проникал свет.

Девушка подошла к чердачному окну и выглянула на улицу. Внизу, как в большом муравейнике копошились люди, проезжали кареты и всадники, катились повозки, гружённые различным товаром. Удивительное зрелище.

Париж – очень странное сочетание роскоши и бедности. Рядом с величественными дворцами аристократии, дома горожан, видны шпили церквей. А над городом кружатся птицы. Париж XVII века, как большое лоскутное одеяло, никакого единства стиля нет и в помине.

На этом чердак терял свою ценность. Ум Авроры уже думал, как можно его обустроить. Если его чуть-чуть облагородить, застеклить окно, поставить стол и уютные кресла. Но ремонт стоил дорого, а денег таких не было.

Аврора подошла к люку и уже в последний раз осветила весь чердак. Тут-то она и увидела, что в сене лежит хорошо замаскированный мешок. Он лежал в дальнем углу и был укрыт сеном.

Аврора подошла к мешку, тот был крепко завязан и девушке понадобилось время, чтобы открыть его. Но когда она открыла… У Авроры пересохло в горле. В мешке, лежали монеты с профилем короля Генриха III.

«Интересно, кто их тут забыл?» – думала про себя Аврора, пробуя их на зуб. Это были настоящие золотые пистоли.

Озираясь по сторонам, Аврора поскорее завязала мешок и затолкала их на прежнее место, забросав сеном. И спустилась, как ни в чём не бывало. 

Она с большим трудом дождалась Веронику. Та как раз пришла с Марго из ломбарда, где за колье с бриллиантами получила около две тысячи ливров.

– Ах… вот ты, где! – воскликнула Аврора по-русски. – А я тебя ждала.

– Что так? Я вроде ненадолго ушла. Ювелир сразу дал за колье около две тысячи ливров, когда я сказала, что в своё время оно было куплено за пятьсот долларов. Сначала он оценил его в тысячу ливров. Скряга.

Аврора усмехнулась.

– У меня есть кое-что по лучше, – Аврора продолжала говорить по-русски, так как кроме них самих этот язык никто не знал. Ей очень хотелось сохранить тайну.

– Что же? – отвечала на русском Вероника.

– Потом покажу. Только добавлю, что теперь необязательно будет каждые три месяца ходить в ломбард, продавать украшения.

Вероника лишь удивлённо подняла брови.

– Ночью всё узнаешь.

Вероника ожидала всё… но не думала, что ночью Аврора поведёт её на чердак. 

– А теперь объясни! Зачем ты меня сюда притащила?

– Ну как же! Я же сказала, что у меня для тебя есть занимательная вещица.

– Какая занимательная вещица? – удивилась Вероника. – Обычный пустой чердак. Не морочь мне голову, Аврора.

– Постой, – Аврора, поставив на пол свечу подошла к сену, откуда выудила мешок. У Вероники глаза на лоб полезли.

– И что там? – растерялась она.

Аврора достала из мешка один ливр.