Сеть

Часть 1. ГЛАВА 1. Капсула

Женский голос напевает песню. Тихо, ласково, почти неслышно. Мягкий, родной, он проникает в самую глубину, и меня охватывает непонятное щемящее чувство. Хочется смеяться и плакать одновременно. Хочется вскочить и прижаться к...

Я распахиваю глаза.

Ровный серый цвет. Механический женский голос, холодный и ровный, как и каждое утро последних шести лет.

«Доброе утро, гражданка Неймира. Ваш текущий рейтинг: 55. Уровень: серый. Лимиты на сегодня: синтетический завтрак — 1 порция, вода — 0,7 литра, гигиенические процедуры — 12 минут. Температура в секторе: плюс 17 градусов. Влажность: 64%. Желаем продуктивного дня».

Сон уходит, оставляя после себя только это чувство — тепло где-то в груди, которое тает с каждой секундой. Чей это был голос? Я не знаю. Я никого не помню.

Лежу на спине, чувствуя каждым позвонком жестковатый матрас капсулы. Стены в метре от лица. Потолок — в полуметре. Моя комната. Моя клетка. Мой дом.

Серый, как всё в этом мире. На потолке нет трещин — капсулы регулярно проверяют. Ничего не должно ломаться. Ничего не должно портиться. Даже люди не должны портиться, но с этим у системы пока не очень получается. Я вижу это каждый день на работе.

Капсула — это ячейка в сотах. Четыре квадратных метра, которые государство предоставляет мне. Я плачу за нее своим трудом и лояльностью. Здесь есть всё необходимое: кровать-пенал шириной семьдесят сантиметров, откидной столик, совмещенный с терминалом, мини-душ размерами с телефонную будку, биотуалет, который пахнет химией, даже если чистить его каждый день. И окно. Окно — это громко сказано. Щель под потолком длиной метр и шириной в ладонь. За ней — стена соседнего здания в трех метрах. Вид из моей капсулы — серая бетонная поверхность с потеками ржавчины. Когда идет дождь, по ней текут грязные ручьи. Я часто смотрю на них перед сном. Это единственное движение в моей жизни.

Я серая. Это не только цвет моей одежды и стен вокруг — это мой статус. Серые — ценные винтики огромной системы. Достаточно ценные, чтобы нас кормить, поить и давать крышу над головой. Но всего лишь винтики. А винтики не должны хотеть лишнего. Лишнее не положено людям с рейтингом ниже 60.

Я наконец открываю глаза полностью. Серый свет проникает сквозь узкое окно-щель. За ним — стена соседнего здания. Огромные человейники, километры одинаковых домов с такими же узкими окошками-щелями. В каждом — такие же капсулы. В каждой — такой же серый человек.

Тело ломит. Странно, почему его всегда ломит по утрам? Кровать вроде удобная — высокотехнологичный пластик, повторяющий форму тела. Наверное, дело не в кровати. Дело в том, что даже во сне я не расслабляюсь до конца. Привычка, выработанная годами.

Я сажусь, свешиваю ноги. Пластиковый пол холодный даже через тонкие носки. На экране терминала мигает моя статистика:

*Сон: 4 часа 32 минуты (недостаточно, рекомендуется 7-8 часов). Качество сна: 41% (ниже нормы). Пульс: 68 ударов в минуту (в норме). Кислород в крови: 97% (в норме). Калорий израсходовано за вчера: 2100 (в пределах нормы).*

Система заботится обо мне. Система следит за каждым моим вздохом. Система никогда не спит. И я должна быть благодарна. Многие серые живут в старых общежитиях, где терминалы не обновляли лет десять. У меня есть всё необходимое. Я должна помнить об этом.

Душ.

Втискиваюсь в кабинку размером с гроб. Нажимаю кнопку. Из насадки сверху вырывается тонкая струя теплой воды. Теплой — первые две минуты. Потом пойдет холодная, если не уложиться в лимит. Я укладываюсь. Я всегда укладываюсь.

В приюте за превышение лимита воды ставили в угол без еды. Я быстро училась считать секунды. Сейчас я делаю это автоматически, даже не задумываясь.

Волосы намыливаю за десять секунд. Тело — еще за двадцать. Ополаскиваюсь. Вода становится холодной ровно в тот момент, когда я выключаю. Система точна до секунды. Экономия ресурсов — святое. Я понимаю. Ресурсов мало, людей много. Надо экономить. Система справедлива.

Вытираюсь полотенцем размером с небольшой платок. Оно впитывает ровно столько влаги, сколько нужно. Ни капли лишнего. Тоже экономия.

Одежда висит на единственном крючке: серая униформа, стандартный комплект. Куртка из синтетической ткани, дышащей ровно настолько, чтобы не задохнуться. Штаны с тремя карманами — для пропуска, для личных вещей (если бы они у меня были), для ничего. Ботинки на тонкой подошве — ходить можно, бежать неудобно. Бег привлекает внимание. Бег подозрителен.

Я одеваюсь медленно. Спешить пока рано. Время есть.

Подхожу к маленькому зеркальцу над умывальником. Смотрю на себя.

Худощавая девушка с ярко-зелеными глазами смотрит в ответ. Зелень — единственное цветное пятно во всем моем облике. Все остальное — разных оттенков серого. Волосы темные, стянутые в тугой хвост. Так их не надо расчесывать. Так они не мешают. Скулы, темные круги под глазами, бледная кожа. Я выгляжу ровно на столько, на сколько нужно. Не привлекаю внимания. Идеально.

На левом запястье — чип. Маленькая выпуклость под кожей, которую я чувствую всегда. Он там с рождения. Его не снять. Если попытаться — сработает сигнал, и через пять минут прибудет патруль. Чип знает всё: где я, что я ем, сколько сплю, с кем разговариваю. Он передает данные в систему в реальном времени. Я никогда не одна. Со мной всегда чип. Это безопасно. Если со мной что-то случится, система узнает первой и пришлет помощь. Я должна быть благодарна.