Сеть Узлов

Глава 1: Краснодарский синдром

Часть 1

Жара в Краснодаре в тот июль стояла такая, что воздух над асфальтом плавился, стекая жидкими миражами. Саша сидел на кухне, у раскрытого окна, и пытался заставить себя обновить резюме на ноутбуке. Курсор мигал на экране с немым укором. «Опыт работы: менеджер по логистике, экспедитор, охранник... искатель аномалий, выживший в психоделическом кошмаре древней цивилизации». Последнее, понятное дело, в графу не вписывалось.

Со двора доносился смех детей — Руслана и Павлика. Через сетку от насекомых Саша видел, как они поливают из шланга раскаленный бетон, превращая его в подобие мини-моря. Руслан, тринадцать лет и внезапно вытянувшийся за весну, командовал младшим братом с важностью адмирала. Павлик, шестилетний ураган в плавках с динозаврами, визжал от восторга, когда брызги попадали на него. Картина была настолько нормальной, что от нее слезились глаза. Или это был дым с мангала от соседей?

— Саш, ты опять в потолок смотришь? — из гостиной донесся голос, Варвары Степановны. Которая приехала к ним на лето пока каникулы в школе.

Она разбирала только что привезенные с рынка сумки, раскладывая по полкам банки с солеными огурцами, словно снаряды для долгой осады. — Помоги лучше картошку перебрать. Или детям скажи, чтоб не заливали всё, а то потом комары заведутся.

— Сейчас, мам, — автоматически ответил Саша, не отрывая взгляда от экрана. «Личные качества: стрессоустойчивость, умение работать в экстремальных условиях, способность к быстрому принятию решений». Он фыркнул. Да, решения вроде «беги или умри» он принимал действительно быстро. Только как это объяснить потенциальному работодателю из оптовой базы?

Шелест тапок по полу. Маша вошла на кухню босиком, в старой футболке и шортах. В руках — две кружки с чаем. Поставила одну перед Сашей.

— Пей. Ты сегодня как призрак. Опять не спал?

Она говорила тихо, голос с легкой хрипотцой, будто просыпалась от долгого крика. Саша поднял на неё взгляд. Тени под глазами, чуть сведенные брови — её обычное выражение последние два месяца. С того самого момента, как они вернулись из Карелии без Диска, но с чем-то другим внутри.

— Спал, — соврал он. — Просто жара. И это... — он махнул рукой на ноутбук. — Кому я тут нужен? Сорокалетний, с подозрительным провалом в биографии и нервным тиком левого глаза.

— Тик у тебя от кофе, — Маша села напротив, обхватив кружку ладонями, хотя на улице было за тридцать. — И ты не сорокалетний, тебе тридцать восемь. И биографию мы придумали. Про болезнь близкого родственника, долгий уход. Всё правдоподобно.

— Ложь, — отрезал Саша. — Всё, что мы делаем последние месяцы — это ложь. Детям, маме, соседям. Живём как под колпаком. И ради чего? Диска нет. Портал закрылся. Индира... — он не договорил, увидев, как Маша вздрогнула.

Имя «сестры» из другого времени, голографической проекции давно исчезнувшей цивилизации, всё ещё было для них обоих болезненной точкой. Индира дала им знания, позволила заглянуть за занавес реальности, и... исчезла, оставив их здесь, в этой духоте краснодарского лета, с головой, набитой невозможными воспоминаниями.

— Не говори о ней, — попросила Маша, опустив глаза в чай. — Особенно днём. Днём надо быть нормальными.

«Нормальными». Это было их новое кредо, мантра, заклинание. Саша — отец семейства, ищет работу. Маша — мать и жена, ведёт быт. Дети ходят в школу и садик. Мама приглядывает за детьми. Всё как у людей. Только ночью эта картинка трескалась.

Саша знал, что Маша почти каждую ночь просыпается в холодном поту. Не от криков, а от тишины — от той неестественной, густой тишины, что снилась ей. А ещё она потирала виски. Ровно в тех местах, где когда-то, в виртуальном пространстве Хранилища, к её голове прикасались лучи энергии, формируя щит.

— Опять чешется? — спросил он тихо.

Маша кивнула, не глядя.
— Как заноза. Глубокая. Не больно, а... чувствуется. Будто там что-то вибрирует. На низкой частоте. Особенно перед грозой или... — она замолчала.
— Или?
— Или когда Руслан злится. Или когда соседи сверху ссорятся. Будто я антенна для чужих эмоций. Глупый бред.

Это не было бредом. Саша и сам чувствовал остаточные явления. Иногда, засыпая, он слышал странный гул, будто где-то далеко работает гигантский трансформатор. А однажды, разбирая старые вещи на балконе, он нашёл свой экспедиционный рюкзак. Прикоснулся к застёжке — и на секунду ясно ощутил запах хвои и мокрого камня, холод карельского озера. Не память, а настоящее физическое ощущение. Он швырнул рюкзак в дальний угол, как ошпаренный.

Со двора донесся визг Павлика, перешедший в плач. Саша вскочил, машинально готовый к опасности, но увидел лишь обыденную картину: Павлик сел в лужу и ударился копчиком. Руслан уже помогал ему встать, с видом умудрённого опытом няньки.

— Всё в порядке! — крикнул Саша через окно, сердце ещё колотилось где-то в горле. Успокойся. Это просто дети. Это просто жизнь.

Маша встала, подошла к окну, прислонилась лбом к сетке.
— Знаешь, что самое странное? — прошептала она так, чтобы с улицы не было слышно. — Я иногда ловлю себя на мысли, что скучаю по этому. По этому... адреналину. По ощущению, что от тебя что-то зависит. А здесь... — она обвела рукой кухню, двор, весь свой маленький, горячий, безопасный мирок. — Здесь от меня зависит только то, что на ужин сварить. И я даже не знаю, что лучше.

Саша обнял её за плечи. Она была напряжена, как струна.
— Это и есть лучшее, Маш. Спокойствие. Скука. Предсказуемость.
— Предсказуемость, — она повторила это слово, словно пробуя на вкус. — А я сегодня утром проснулась и точно знала, что будильник вот-вот зазвонит. За секунду. И он зазвонил. Это предсказуемость или... что-то другое?

Вопрос повис в воздухе, густом от жары и запаха жареного лука с соседней кухни. Саша не нашёлся что ответить. Его спас звонок в дверь.

— Кому бы это? — проговорила Варвара Степановна, вытирая руки об фартук. — Не ко времени совсем.