Сетература сегодня. Критик - читателю

34. Большой роман Эмилии Галаган (Э. Галаган, "Я люблю тебя лучше всех")

Есть авторы, которым, говоря как будто бы о самих себе, удается сказать о жизни целого поколения. К ним принадлежит и Эмилия Галаган. 

Новый роман писательницы «Я люблю тебя лучше всех» – безусловно событие, причем как в творческой биографии автора (это первая работа такого масштаба), так и в жизни всех читателей самиздата. Событие, с которым хочется поздравить.

Роман-жизнеописание, роман воспитания – жанр не новый, жанр вечный. Но книг, рассказывающих о взрослении и становлении человека, рожденного на постсоветском пространстве в эпоху 80-х, мне как-то ранее не попадалось. Подчеркну, книг, где детские и юношеские годы будут изображены не мимоходом, эпизодически, как некие вехи на пути героя, значимые, но все же вторичные по отношению к основному повествованию, а таких, где это время и будет в фокусе внимания автора. Объясняется это, конечно, просто – поколение 80-х еще достаточно молодо. Оно прямо сейчас проживает свои самые активные годы, и подводить итоги ему рано. Но вот рассказать о детстве, о юности, о взрослении оно уже вполне способно… И книга Эмилии Галаган – прямое тому доказательство.

Главная героиня романа, Лена Попова, родилась в 1985 году. Автор этой рецензии годом позже, так что с уверенностью может гарантировать – да, именно так все и было. У книги Эмилии Галаган удивительное свойство пробуждать воспоминания. Да-да, нам всем достались эти чупа-чупсы (как однозначная вредность запрещенные моим детям и детям всех знакомых), холодные снежные зимы, строгие авторитетные завучи в школах, гнавшие самогонку соседи, любопытные бабки и во множестве расплодившиеся секты, где искали опору утратившие всякие ориентиры люди…

Читаешь – и перед глазами встает детство. Те самые лихие 90-е, которым посвящены ностальгические паблики в соцсетях. Те, о которых, я заметила, часто вздыхают жившие тогда взрослые и подростки, но практически никогда – дети. Тревожное, неспокойное было время. А детям нужна устойчивость и стабильность. В отличие от взрослых дети ничего не выиграли от открывшихся возможностей, а вот безработицу, от которой страдали родители, увольняемые по «сокращению», нищету, на глазах формирующуюся социальную рознь они прочувствовали вполне.

Несмотря на то, что сама я росла в городе, а не поселке, как главная героиня, несмотря на иную семейную ситуацию (я была единственным ребенком, а у Лены есть младшая сестра), читалось временами как про себя… Общего оказалось поразительно много. И такое ощущение, судя по комментариям к роману, возникло не у одной меня. Просто у Э. Галаган дар из множества мелочей выявлять типичное и писать так, что это отзывается, наверное, не у всех, но очень у многих.

Но роман не был бы так хорош, будь он просто бытовым романом. Нет. Сквозь пупырышки повседневности в нем проглядывает вечное… Это многослойный текст, к которому хочется возвращаться. Который хочется перечитывать, открывая новые смыслы.

И поэтому, конечно, его не получается читать быстро, скользя глазами по строчкам. Здесь нет такой увлекательной интриги, как в детективе, где тянет перелистывать страницу за страницей, чтобы скорее добраться до финала. Прелесть этого текста в ином.

В книгу, работа надо которой, по словам автора, велась три года, вложено так много, что отчасти теряешься, не зная, за какую тему ухватиться, что выдвинуть на первый план. Есть в нем строки, посвященные осознанию смерти (первому экзистенциальному кризису, говоря языком современной психологии), отношениям со сверстниками и взрослыми, творчеству, музыке, попыткам собрать свою рок-группу, знакомству с сигаретами и алкоголем, магии старых квартир и встрече с трансцендентным (Лицо в ванной)…

Однако как читателю и автору, который сосредоточен на осмыслении связей между поколениями, мне хочется сосредоточиться на семейной линии в романе, тем более что при любом раскладе пройти мимо нее невозможно. Ребенок, как правило, растет в семье, семья – его первое человечество, и именно там он учится любить и ненавидеть, там закладывается основа его мировоззрения и самые базовые привычки.

Что же из себя представляет семья Лены? Строгая, погруженная в бытовые проблемы мама, старающаяся воспитывать детей культурными людьми, говорящими на правильном русском языке, но в гневе срывающаяся на диалект родного украинского села, добрый, всепонимающий интеллигентный папа и сестра, родившаяся четырьмя годами позже… Есть бабушка-горожанка со стороны отца, бывшая ленинградка, чрезвычайно гордящаяся своим происхождением, и деревенские бабушка и дедушка со стороны матери, появляющиеся в тексте, когда героиня ездит к ним на каникулы.

Взрослые выживают в тяжелой обстановке 90-х, отдавая все силы, чтобы прокормить семью, а дети взрослеют рядом, будто сами по себе. Того детоцентризма, помешанности на дополнительном и общем образовании, что расцветет в десятые годы XXI века, еще нет и в помине… Правда, сестра Наташка ходит в музыкальную школу, играет на домре, но закончив ее, она ни разу не берет инструмент в руки…

В двенадцать лет Лена теряет отца. Такое огромное горе трудно сравнить с какими угодно материальными лишениями. Девочки остаются наедине с матерью, которая из сил выбивается, чтобы обеспечить им нормальную жизнь. И эта вечная борьба за кусок хлеба ожесточает мать, словно навсегда лишая ее возможности радоваться. Она вечно ворчит, она вечно недовольна, ей все не так, ей невозможно угодить… знакомая картина, правда?.. Кто из нас не сталкивался с подобными людьми и подобным настроением…

«Муж мой умер. Мне уже не будет хуже», – однажды говорит мать, и эти слова звучат страшно, как смертный приговор. Словно мать уже поставила на себе крест, словно счастья, да что там, обычных улыбок, шуток, дружеских объятий никогда не будет больше. Только сжать зубы и вперед. Замкнуться в себе, в своем горе и вперед, вперед – героическим, титаническим сверхусилием…