Сеул моей мечты

Глава 6. Мой первый рамен, или как я сожгла рот, сердце и репутацию

Если бы у моей новой корейской жизни был трейлер, он начинался бы с кадра, где я стою у кассы маленькой забегаловки в районе Хондэ, улыбаюсь, как турист с первой зарплатой, и произношу:
— 라면 하나 주세요. Один рамен, пожалуйста.
А за кадром — зловеще играет саундтрек из «Паразитов».

Корейский рамен — это не тот, что в пакетиках, который мы ели в студенчестве, заливая кипятком и посыпая чем-то, что пахло химией и мечтами.
Настоящий корейский рамен — это церемония огня, это чаша с кипящим бульоном, лапшой, яйцом, зеленью, и, если повезёт, кусочками мяса или кимчи.
Это душевное очищение и гастрономическая атака в одном флаконе.
Это... ну, как бы это сказать... опасно.

Я не знала, насколько опасно, пока не села за столик в семейном ресторанчике, заказала «самый простой вариант» и не встретилась лицом к лицу с красным бульоном, который дымился, как кратер на Марсе.

Я села, вдохнула аромат — и... всё. Жизнь до и после рамена.

Первый глоток.
Горячий.
Острый.
Безумно вкусный.

Я почувствовала, как из моих глаз выбежали три слезы: от счастья, боли и внутренней паники.

Рядом сидел какой-то парень, ел спокойно, будто пил чай. Я хотела быть как он. Уверенной. Корейской. Идеальной.
Вместо этого я кашлянула, подавилась, зацепила локтем стакан с водой, пролила его на стол — и начала смеяться, чтобы не расплакаться.
Смех превратился в тихий хрип.
Я вытерла нос салфеткой, которая приклеилась к щеке.
Рядом сидящий парень тихо протянул мне пачку бумажных салфеток.

Я подняла на него глаза.
И вот тут началась вторая проблема.

Он был красив.
Нереально.
Типаж «чеболь из дорамы», только без костюма, в серой футболке и с лёгкой улыбкой.
Челюсть — как у Нам Джу Хёка.
Глаза — как у доброго пришельца из будущего.
И он… смотрел на меня.
На меня — потную, с красным лицом, соплями и куском лапши на подбородке.

— Are you okay? — спросил он вдруг, на идеальном английском.

Я кивнула, попытавшись изобразить «спокойно наслаждаюсь острым супом»…
И закашлялась так, что лапша чуть не вылетела у меня из носа.

Парень засмеялся. Не издевательски. Скорее с теплотой.
— You’re brave, — сказал он. — That one is hella spicy, even for me.

Я хотела что-то ответить. Но в тот момент мой рот был парализован огнём и стыдом.

Когда он ушёл, я всё ещё сидела с чашей полупустого рамена, чувствуя, как на щеках горит не перец, а позор.

Но — и вот что странно — я улыбалась.

Да, это была катастрофа.
Да, я выглядела как мем “и что теперь делать?”.
Но я была в Сеуле, ела настоящий рамен, сожгла ротовую полость и потенциально шанс на любовь всей жизни, и всё равно — чувствовала себя живой.

Позже я узнала, что тот парень — местный. Часто заходит в эту лавку. Иногда помогает родителям на кухне. И вроде как его семья владеет сетью кафе по всей Корее.
Тогда я ещё не знала, что он — один из тех самых чеболей.
Тогда я просто помнила его взгляд.
Спокойный. Добрый.
Такой... тёплый.

И с того момента я стала ходить туда регулярно. Не только за раменом.
А вдруг он снова появится?

А если вдруг не появится — ничего.
Я всё равно приду.
Потому что теперь я знаю, как есть острый суп, не умирая.
И потому что это мой Сеул. Моя жизнь. Мой путь.
С лапшой на подбородке и улыбкой в сердце.