Северная история

Глава 7

Подруги взяли билеты на концерт Филиппа Киркорова, уговаривают пойти. Попрошу няню посидеть и схожу с ними, должно же быть в моей жизни место для отдыха...Раньше мы с Олегом ни одного концерта, ни одной премьеры не пропускали, а к нам в Норильск все приезжают, на кого мы только не ходили. А еще к нам на гастроли Минский театр приезжает, "Панночку" будут давать, очень хочется сходить.

Я думала, что с мужем, бывшим мужем, все вопросы решились - мы разведены, любовница оповещена лично мною, как она выразилась "претензий не имеет", они вместе, что еще от меня надо? Но Олег никак не желал успокаиваться. Периодически поджидал меня, то возле работы, то возле дома. Постоянно с одним и тем же разговором.

-Наташ, я все осознал, хочу вернуться в семью. Скажи, что я должен сделать, что бы ты меня простила? Я хочу сыновей воспитывать. Ну сделал глупость, с кем не бывает. Плохо мне без вас, очень.

Вот как просто - глупость сделал, да не глупость это, а предательство, Но человек не понимает того, что нанес мне такую душевную рану, которую не вылечишь теперь ничем. Несколько раз я готова была его простить, детей жалко было, да и себя, надежда была и любовь еще теплилась, но сейчас...

И так уже много раз, я отвечаю одно и тоже:

-Олег, все что мог - ты сделал. Разве я не давала тебе шанс, не один шанс причем? И что? Ты уходил, у тебя же любовь была, нет? Я что-то путаю, вру, преувеличиваю? Как ты матери сказал - я тебя выгнала, а не забыл уточнить, что ушел посреди ночи и пропал на сколько дней? На восемь, десять? Олег ничего не получится, я тебе верить не могу и кроме того, я к тебе больше никаких чувств не испытываю. А с детьми я тебе общаться и участвовать в их воспитании разве не даю? Ты с Санькой когда последний раз встречался? А ты знаешь, что Павлик уже первые слова говорит, а ты слышал, как он смеется? Кто тебе мешает к сыновьям приходить, что ты меня на улице караулишь. Да, - хмыкнула я, - и разве у вас с Людмилой не все хорошо?

Последний раз спросил:

-Ты, я слышал, на новую работу решила перейти. Зачем тебе это нужно? Малое предприятие, несерьезно как-то. Алиментов не хватает?

Да, слухи о предложенной работе бегут впереди меня, ведь еще и решение никакое не приняла, а уже все знают. Мне кажется Олегу денег очень жалко, может, поэтому и назад просится, чтобы я от алиментов отказалась, а он опять меня бросит. Он меня за дурочку держит? Он же знает, что все алименты на книжку перечисляются, и я оттуда ни копейки не взяла. Как же мне тягостны эти разговоры ни о чем.

-Алименты тут ни при чем. Олег, Сашка последнее время от рук отбивается, грубит, к Павлику совсем не подходит. Я очень надеюсь, что ты ему никаких гадостей не наговорил, надеюсь, он понимает, почему мы разошлись? Если это не так, если ты ему сказал, как и матери, что это я тебя выгнала, я расскажу ему, насколько подло ты поступил с нами. Это понятно. Тебе понятно, спрашиваю?!

-Нет, нет, Наташ, что ты, я Сашке сказал, что очень виноват перед вами и сам ушел. Я с ним поговорю еще, по-мужски.

Посмотрела на него, ну да, по-мужски, только где мужик-то делся?

***

-Наташенька, дочка, может ты все-таки простишь его дурака? Звонил нам вчера, плакал, каялся, совета просил, как семью вернуть. Я сердцем чувствую, плохо ему, ой как плохо. Ну, ведь раньше-то хорошим парнем был, и мужем и отцом был хорошим. Как околдовал его кто, дочка, ну подумай. Ребятам без отца ведь не сладко будет, - свекровь плакала в трубку, я слышала, как рядом тяжело вздыхал свекор.

Свекровь моя прожила жизнь, действительно, замужем. Была за мужем как за каменной стеной. Свекор обеспечивал, она хозяйничала по дому, все вопросы муж решал, ограждая жену и очень бережно к ней относился. Как мне объяснить, что не могу я его принять больше, что не люблю и кроме презрения ничего в душе не осталось. Она мать и ей, понятное дело, сына жалко.

Мне кажется, сейчас время пройдет, и примут они его. Конечно, как родного сына не принять? Свекор, безусловно, человек военный, жесткий, но сердце у него не каменное. Не мне их судить.

-Мама, я приехала к нему сама, он не звал. Простила, он ушел от меня сам - опять простила, опять ушел - приняла, ТРИ РАЗА! Поймите, больше не могу, да и не хочет он семью, хотел бы - не разгуливал бы в открытую по городу со своей музой. Я понимаю, что вам за сына больно, но назад уже ничего не вернешь. А с сыновьями я ему видеться и принимать участие в их воспитании не запрещаю, он сам особого желания не проявляет. Вот такие дела, - мы еще поговорили, она расспрашивала про мальчишек, про нашу жизнь, как я справляюсь.

А я справляюсь! Все у нас хорошо, во многом благодаря чудесной женщине - нашей няне. Она даже с Санькой общий язык нашла, он ей помогает, домой провожает. Как же мне с сыном вернуть наши отношения? Мы же были друзьями, а теперь никак он меня не слушает. То вроде ничего, а то замкнется в себе и будто не слышит. Я много раз пыталась поговорить с ним по душам, спокойно объяснить, почему я не могу простить его отца, не выходит. Он просто не слушает. Бывают и моменты откровений, когда он рассказывает, что у него в школе, на тренировках, когда дает себя обнять и погладить по голове, когда говорит.

-Мама, ты не обижайся, наверное, возраст у меня такой, противный.

Не обижаюсь я, сынок, просто боюсь, не упустить бы тебя, возраст-то, действительно, переходный.

Мы сходили с девочками на концерт Киркорова. Он великолепен, это шоу, мега-шоу, все блестит и сверкает, конечно, кто поет не понять, очень мощная подпевка и там сроду не различить где он сам поет и где подпевка, голоса похожие подобрал, они его вытягивают в сложных песнях. И подтанцовка одна из самых сильнейших и куча техники задействовано.

Зрители завороженные этим шоу уже и внимания на песни не обращали. В общем, удовольствие получили. А еще забавный случай произошел, он перед концертом гулял по городу, ну как гулял, ездил на машине, выходя в понравившихся местах. Вышел из машины, тут его поклонницы окружили, Филипп, молодец, всем автографы раздает, общается, сам в шляпе, мороз то у нас еще стоит не маленький - 25, говорят, чуть уши не отморозил, водитель уже женщинам намекнул - отпустите артиста, замерзнет ведь.