Северная печать

Глава 3

Альбина

Ровно четыре дня я провела в этой палате с обшарпанными стенами, в промежутках между сном и липкой кашей. Моим единственным посетителем была неугомонная Лоретта, чьи визиты окончательно убедили меня в том, что со мной случилось нечто большее, чем просто несчастный случай. Ее рассказы о «муже-негодяе Рее» и «той особе» я пока слушала вполуха, делая вид, что все еще слаба и плохо соображаю. Стратегия «притворись мертвой, пока не поймешь, кто хищник» казалась единственно верной.

Наконец, пожилой врач с пронзительным взглядом, которого сестры называли лекарем Арнольдом, разрешил мне вставать.

— Походите немного, но недолго, — сказал он, снова водя руками в сантиметре от моего плеча, словно проверяя невидимое силовое поле. — Вам нужно восстановить силы.

Сердце забилось чаще — не от радости, а от предвкушения разгадки. Я медленно, чувствуя, как подкашиваются от слабости ноги, подошла к единственному окну в палате. Окно было большое, но грязное, с рамой, которую, кажется, не открывали лет двадцать.

И я замерла….

За стеклом открывался вид, от которого перехватило дыхание и в глазах потемнело. Это был не мой родной город, не его знакомые до боли спальные районы с панельными высотками, и даже не какая-то его окраина. Это был чужой, совершенно, до мозга костей, чужой город.

Он напоминал наш XIX век, но словно бы сошедший со страниц фэнтези-романа. Прямо под окнами больницы, которая, как я теперь поняла, располагалась на возвышенности, раскинулись узкие, кривые улочки, вымощенные булыжником. По ним не спеша катились кареты — но не кареты, а нечто среднее между пролеткой и повозкой, запряженные лошадьми. Их пар из ноздрей клубился на холодном воздухе.

Архитектура была причудливой смесью: каменные фундаменты, фахверковые стены, но с элементами, невозможными в моем мире. На некоторых крышах вместо труб вились гирлянды из каких-то светящихся голубоватых лиан, отбрасывающих мягкое сияние в сгущающихся сумерках. По улицам не горели фонари — вместо этого в воздухе парили, словно светлячки, но гораздо крупнее, шарообразные сгустки теплого оранжевого света, освещая путь прохожим.

А люди... О боже, люди. Дамы в длинных, как у Лоретты, платьях. Мужчины в сюртуках и плащах. Но среди них мелькали и другие фигуры. Высокий мужчина с кожей цвета темной бронзы и заостренными ушами нес на плече какой-то металлический инструмент. Две женщины, с головы до ног закутанные в плащи с капюшонами, из-под которых выбивались пряди серебряных волос.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь в коленях. Где-то вдалеке, в порту, виднелись мачты не парусников, а кораблей с причудливыми парусами, словно сплетенными из света и тени. А над всем этим парил огромный, из темного камня, замок на скале, его шпили пронзали низкие свинцовые облака.

Это не был сон. Это не была галлюцинация. Слишком уж все было детализировано, слишком реально — запах дыма из печных труб (но дым был с фиолетовым отливом), крики разносчиков на незнакомом, но смутно уловимом языке, звон колокола с какой-то башни.

— Так, — медленно прошептала я себе, глядя на этот фантасмагорический пейзаж. — Значит, вот я где. В мире драконов и „истинных пар“.

Я отшатнулась от окна и, пошатываясь, вернулась к своей койке. Теперь вопрос стоял не в том, «где я», а в том, как выжить и, что еще важнее, как вернуться домой. Если это, конечно, все еще было возможно.

Я сидела на краю кровати, пытаясь осмыслить открывшийся за окном вид фантастического города, когда дверь в палату с тихим скрипом открылась. На пороге стоял мужчина. Высокий, статный, с лицом, которое в другом мире и при других обстоятельствах я, наверное, сочла бы красивым. Черты были правильными, волосы темными, а взгляд... его взгляд был тяжелым и холодным. Он смотрел на меня с таким нескрываемым отвращением и брезгливостью, будто я была не женщиной, а чем-то неприятным, что прилипло к его подошве.

Не говоря ни слова, он вошел и закрыл дверь. Воздух в палате сразу стал густым и невыносимым.

— Выжила, значит, — произнес он наконец. Его голос был низким, но в нем не было ни капли тепла или облегчения. Скорее, усталое раздражение. Он тяжело вздохнул, как человек, вынужденный выполнять очень неприятную обязанность. — Прости. Я не сдержался тогда. Но что случилось, то случилось. Все, что я прошу и чего хочу теперь — это развод. Подпиши бумаги, Мирабель, и мы станем незнакомцами.

Мирабель. То самое имя из книги, которую я читала перед тем, как все это началось! Ледяной комок сформировался у меня в груди. Так значит, это не просто совпадение. Это он. Тот самый «Рей» из истории!

Молча, с тем же выражением брезгливости, он протянул мне свернутый в трубку пергамент. Я машинально развернула его и начала читать. Юридический язык был витиеватым, но суть я уловила: расторжение брачного контракта между Реем и Мирабель. В качестве «утешительного приза» мне отходило какое-то поместье под названием «Северный Ворон». Звучало зловеще, но было лучше, чем ничего.

«Наверное, это и есть мой «муж», — пронеслось в голове со странным спокойствием. Ладно. Черт с ним. Подпишу бумаги и пусть идет к своей «истинной». Хоть он и красивый, но раз он смотрит на меня, как на ядовитую змею, то какой в этом смысл?»

Но чисто женское, а может, просто человеческое любопытство, пересилило прагматизм. Я подняла на него взгляд.

— Почему? — спросила я тихо. — Почему ты хочешь развестись со мной?

Он смотрел на меня так, словно я спросила, почему небо синее.

— Мы говорили об этом много раз, — его голос прозвучал устало и раздраженно. — Я встретил свою истинную пару. Понимаешь? Истинную. Все кончено, прости.

От этого слова — «истинная» — в воздухе, казалось, зазвенел хрустальный колокольчик, оправдывающий любое предательство.

— Ясно.

Я взяла перо, которое он мне молча протянул. Оно было тяжелым, с острым наконечником. И, не глядя на текст, вывела внизу документа размашистую подпись: «Мирабель». Я не была ею, но, видимо, теперь мне предстояло ею стать.