Северный мир 2. Падение

Глава 14. Имянаречение наследника

Стали наши воины по одному с ратного похода возвращаться. Приходили те, кто в ранних сражениях ранения получил и у селян в избах поправлялся. И те, кто в дружине предателя-воеводы оказались. Не знали ведь они его планов, выполняли указания, веруя, что на благо князя и земель своих воюют: врагов со своей территории прогнали, потом в град княжий вернулись.

Думали, что охранять город будут, а когда воевода ворота неприятелю открыл, правда только и показалась, да поздно было.

Схватились, кто мог, за кинжалы, но организовать сопротивление не смогли. Да и не все хотели. Для обычных людей князь далеко: всё равно им, кто сидит в тереме резном. Воинам бы жизни мирной, роспуска домой да жену с детишками живыми обнять. А кто править будет ― не так важно.

Новый князь обещал им границы земель хранить, другим князьям на растерзание не отдавать; погромы в домах селян, учиняемые его воинами, остановить.

Всем, кто присягнёт ему, выплатить награду, обещанную старым князем, и по домам распустить. А кто не согласен ― тех на площадь да под меч.

В смятении была дружина. Не оказалось среди воинов предводителя, кто мог бы вдохновить их и на освобождение града силы направить. Сыны Перуна почти все с князем погибли, воевода доверенный на сторону нового правителя перешёл, вот и остальные воины присягу приняли и по домам отбыли.

Но несмотря на это, оскуднели земли наши ― много мужчин полегло: кто в ранних боях, кто с князем в последней битве, кто на площади резву голову сложил, когда новому правителю присягать не захотел.

А кто возвращался, тот героем себя не чувствовал, ведь без победы шёл. Но надо было жить дальше. Матери с жёнами и детишками ждали. А кто землю возделывать в новое солнце будет, если все мужчины воевать останутся? Чем детей кормить, если все головы сложат?

Так и шли они, опустив глаза и стараясь не думать о том, что оставили позади себя. О молодой чете княжеской, на воротах выставленной, о княгине старой, что всегда добрыми делами славилась.

Возвращались воины, чтобы жить дальше. И не мне было их винить в том, как всё сложилось.

Я всё больше была тяжела и считала дни до разрешения от бремени. Но бабушка, глядя на меня, говорила, что на этой Луне моё дитя не появится.

― Рано тебе ещё, Млада, ― говорила она, ― ходить две Луны, не меньше.

А мне хотелось поскорее стать такой же лёгкой и быстрой, как раньше. Ведь сейчас я и ходила, и лежала с трудом. Казалось, всё тело моё отяжелело, лицо стало большим, пальцы будто в два раза распухли.

Пояс, что мне Демид на сватовство дарил, едва завязывался. Муж порой смеялся, что двойное счастье я под сердцем ношу. Но я так не думала.

Княжна молодая на поправку пошла. Из светлицы своей ещё не выходила, но ела с аппетитом и молоком наливаться стала. А то кричало дитя от голода, бабушка ходила по селянам, просила молока грудного у матерей. В награду давала им сборы свои от болезней животика и ночных криков младенцев.

Я думала, совсем молоко у княжны пропадёт, но бабушка велела ей, как только в чувство та пришла, чаще дитя к себе прикладывать.

― Не насытится, так хоть успокоится, ― говорила колдунья, ― кровь родную почует, теплом согреется, сердца стук вспомнит.

Так и сидела княжна с сыном в обнимку.

― Негоже ребёнку так долго без имени быть, ― сказала бабушка Демиду во время трапезы. ― Наследник княжеский Луну полную под небом живёт, а всё без имени. Не за кого мольбы Богам отправлять, не на кого защиту ставить, без имени не привязываются нити обережные, так духи его одолеют.

― Не могу я княжеское дитя нарекать, ― ответил мой муж. ― Это только правитель вправе делать иль назначенный им. А я даже от отца главенство дома нашего не принял. Как я могу княжича именовать?

― Больше некому, Демид, ― произнесла княжна, неожиданно появившаяся перед нами с ребёнком на руках. ― Мается мой сын без имени, ни рода, ни защиты у него нет, пока не назван он. Как единственная выжившая из княжеского рода, даю тебе право наречь нашего наследника.

Я смотрела на княжну и удивлялась её голосу и осанке. Такая хрупкая она была, но столько стати в ней чувствовалось.

Глаза Белозара вспыхнули при виде молодой княжны. Спрятал он сразу взгляд, отвёл очи свои сияющие от княжны белоснежной, но не укрылся огонь его от нас с бабушкой. Покачала она головой, недоброе чувствуя.

А Демид сказал готовиться к имянаречению завтра утром. Княжеских наследников нарекали перед ликом Богов в присутствии воевод и советников. У нас таких важных людей не было. Но стояли во дворе кумиры резные.

Рано утром разожгли перед ними братья Демида костры хвалебные, дары принесли Богам милостивым.

Вышли мы все в одеждах праздничных. Княжна одеяние своё надела, в котором её из терема княжич вынес.

Накануне бабушка его вычистила, благовониями пропитала. Княжна волосы свои русые уложила, гребнями резными заколола, наследника в нарядные одежды одела.

Я ей покрывало дала, что ещё девицей готовила, без вышивки оно было, так как не знала я тогда, кто родится. А княжна его княжескими узорами украсила, дитя своё завернула и спустилась к нам.

Стоя во дворе, я в очередной раз порадовалась, что вокруг дома нашего высокий забор и с дороги ничего не видно, что внутри происходит.

«Будто знал Ведмурд, когда дом строил, что прятать мы будем ценность земли нашей, оберегать себя и наследника от глаз чужих, недобрых», ― подумала я.

Демид вознёс хвалу Богам, попросил у них разрешения наречь дитя княжеское. Ярко вспыхнул огонь на его просьбу, и открылись ворота Прави.

Смотрели из них на нас князь с княгинею, стояли за их спинами прадеды рода, силу свою и защиту наследнику передавали. Успокоился капризный младенец от взглядов их светлых и мудрых, заулыбалась моя доченька во сне на руках моих.

― Погасло недавно солнышко в землях наших, ― начал Демид, ― одолели враги войско ратное, усилиями предателей и перебежчиков. Но пришла весть радостная: родился наследник у четы княжеской. И Светом озарились сердца наши ― Светозаром потому нарекаю тебя! Чтобы и впредь нёс ты свет городам нашим, чтобы были у тебя силы отвоевать земли покинутые, чтобы были на твоей стороне силы Богов-заступников.