Северный мир 2. Падение

Глава 15. Новые порядки

И вскоре вновь мы услышали о новом князе и воеводе-предателе. Раздался за воротами топот лошадей. Прискакали к нам дружинники. Объявили общий сбор на поляне обрядовой.

Пошёл туда Белозар, он от нашего двора теперь в селении посланником был. Демид на собрании не появился, а то узнать его могли противники бывшие.

На сборе селянам объявили о том, что князь повелел дань ему платить каждое солнце. Отдавать лучшую часть урожая, да не утаивать, потому что сокрытие плодов будет приравнено к предательству и караться сурово.

― Зачем вашему князю столько урожая? Куда он девать его будет? ― вопрошали селяне.

― Князь не наш, но и ваш тоже! ― грозно ответил главный из прибывших дружинников. ― Он теперь правитель земель здешних, и вы должны ему подчиняться.

― И куда князь дань девать будет ― не ваше дело! ― продолжил другой воин. ― Сказано отдавать ― значит, надо! Князь в своих наказах простой люд не спрашивает! Или кто против него восстать хочет? ― грозно добавил он, выхватив из ножен свой кинжал.

Селяне отступили. Много мужчин не вернулось из похода со старым князем, а тех, кто вернулся, было слишком мало, чтобы противостоять дружинникам. Да ведь и не одни они: за ними целое войско вражеское, как одному селению с ним тягаться?

Ускакали всадники, наказав к осени дань готовить.

Вернулся Белозар в дом, заперся с Демидом в горнице, долго они беседовали, никого к себе не пускали. Когда вышел Демид ― лица на нём не было. Говорить с кем-либо отказался.

Но может ли любящее сердце утаить свою печаль? Рассказал мне позже Демид, о чём Белозар ему поведал.

― Ждали мы возвращения Боремира, брата моего, с которым в поход ратный вместе с батюшкой уходили, да не ведали, какова наша встреча будет, ― сказал он.

― Боремир вернулся? ― воскликнула я.

― Он теперь в войске нового князя служит, ― сжав кулаки, ответил Демид.

В ответ я даже не знала, что сказать.

― Боремир изначально в дружину к воеводе-предателю был определён. Но тогда не знали мы, что предателем он окажется. В его дружине много хороших воинов было. Смог убедить их воевода, что неважно, под каким князем жить, главное, чтобы мир на землях наших был. Поверили ему воины, и Боремир поверил. Он не прошёл ещё инициацию сынов Перуна, не было внутри него верного ориентира. Так и остался он заодно с предателями.

Я обняла мужа, не в силах иначе поддержать его. Было видно, как тяжело ему осознавать, что брат родной ― на стороне тех, кто отца погубил.

― Белозар смог поговорить с ним? ― спросила я.

― Да, перекинулись они словами колкими, ― ответил Демид.

― Не выдаст он нас? ― с тревогой спросила я. ― Семьи воинов Перуна ищут, я слышала, уничтожить хотят Роды огненные.

― Обещал он Белозару, что не выдаст нас в память о батюшке, ― сказал Ладо.

― А сам Боремир сейчас куда? Терем княжеский охранять? ― уточнила я.

― Нет, он на границы земель, где Солнце встаёт, едет, ― проговорил Демид. ― Князь новый вот что задумал: на основных дорогах воинов своих поставить, чтобы следили они за перемещением дружин вражеских. Поэтому и нужна ему дань богатая: дружину содержать да воинов кормить. Наш князь дружину в мирное время по домам распускал и лишь немного воинов в граде оставлял. А новый боится, таится, дружиной прикрывается, ― с ненавистью закончил Демид.

― Про княжну они знают, что жива она? ― боясь услышать ответ, спросила я.

― Не знают, ― ответил муж, ― новый князь всех убедил, что погубил род княжеский, что владел этими землями.

― А Ведмурда он не встречал? ― уточнила я с надеждой.

― Нет, ― покачал головой Демид, ― может, и к лучшему, не стерпел бы батюшка позор такой от сына своего. ― И помолчав, добавил: ― Было у меня четыре брата, а осталось три.

― Не говори так, ― попросила я, ― может, одумается Боремир ещё.

― Одуматься мало, предательство искупить надо, ― был ответ.

Трудно было Демиду смириться с предательством брата. Не так их отец воспитывал. Замкнулся в себе мой муж после известий о Боремире. Казалось, себя он винит в том, что произошло. Что позволил отправить брата в дружину к предателю, и сбили речи тёмные с пути душу молодую.

Хотя я тоже порой думала, что неважно, какой нами князь правит: для простых селян от этого мало что меняется. Только вот дань новый правитель непосильную возложил, но так об этом заранее не говорили. А Боремир поверил словам воеводы, что согласие с новым князем принесёт мир на наши земли.

Демид переживал всё в себе, со мной не делился. Вместе с оставшимися братьями он всё время в конюшнях пропадал ― лошадей выхаживал. Кроме одного коня, всех выходили.

― Они нам пригодятся, ― говорили мужчины за трапезой, ― на наш двор большой оброк повесили, ведь он по числу мужчин в доме считается.

Тем временем весна входила в свои права. Задули свежие ветра, начал таять снег. Солнце новое светило всё ярче. Но будто по-другому жизнь складывалась.

Перестали селяне собираться на большие праздники. Морену-зимушку лишь немногие проводить вышли. Чучело её сожгли, песни попели, весну славящие, но с оглядкой всё делали, будто боялись весельем беду накликать.

Настало время сватовства меж теми, кто заранее сговорился про детей своих и ждал их возраста подходящего. Поехали друг к другу сваты, да немного их в это солнце было. Сколько отроков молодых в поход ратный ушло, а вернулась лишь половина.

Девицы без женихов остались и на вернувшихся воинов с надеждой посматривали. И женой мужней им стать хотелось, и родителей от себя избавить требовалось, чтобы кормить им меньше детей было после уплаты дани.

Мой брат, вернувшийся после весеннего равноденствия, ловил на себе взгляды девиц. Вернулся он без ранений видимых, статный стал, сильный. Зазноба его прошлогодняя вдовой осталась. Теперь ходила мимо его дома, на глаза попасть старалась.

А живущую у моей матушки вдову из соседнего селения все наши невзлюбили. Понимали, что день за днём под одной крышей со свободным молодцем даром не проходит. И считали, что украла Весняна у них жениха.