Северный мир 2. Падение

Глава 19. Старые враги

Утро следующего дня прошло беспокойно. Я с опаской ожидала прихода старейшин. Боялась за Демида, его братьев, княжну. Неизвестно, что хотели от нас незваные гости.

Когда солнце было высоко, а мы с княжной укачивали младенцев, к воротам подъехали всадники. Мужчины моего дома отворили ворота. Моё сердце замерло от воспоминаний, как дружинники наведывались к нам в момент появления на свет княжича.

Я украдкой взглянула на Цветану. Она была одета в моё самое простое платье, волосы убраны под косынку, плечи сведены вперёд. Видно, что ей было тяжело сидеть в такой позе, но именно осанка и высоко поднятая голова могли выдать в ней непростую девицу.

Я тоже оделась скромно и на всякий случай накинула на нас с княжной непрогляд. Не зная, приехали ли дружинники с талисманами, которые чувствуют магию или нет, я не могла сделать более сильный обряд. Но думала, что непрогляда будет достаточно, чтобы нас не искали в доме.

Старейшины прошли в дом. Я напрягла слух, чтобы знать, с чем они пожаловали. Внизу стояла тишина. Я даже испугалась, что что-то произошло. Прикоснувшись вниманием к Демиду, почувствовала, как в этой тишине он смотрит в полные ненависти глаза пришедших.

Дружинники стояли за их спинами, не понимая, зачем их сюда привели и что они должны делать. Князем было дано им указание лишь сопроводить поместников на назначенные им земли и возвратиться назад. Это было нужно для того, чтобы жители не вздумали сопротивляться ставленникам князя и видели, что за ними дружина. Сейчас же они с удивлением смотрели на встретивших их хозяев дома.

Будь эти дружинники более опытными, они бы заподозрили неладное: несколько отроков плюс двое взрослых мужчин выжившие после ратного похода навевали подозрения. Ведь именно в семьях воинов Перуна часто рождалось много мальчиков, и, обладая особым даром, они выживали даже в самых сложных ситуациях. Но дружинники не обратили на это внимания.

«А может, кто-то отвёл их глаза?» ― подумала я, вспомнив, что давно не видела бабушку, которая вернулась жить в свою лесную избу. Но это не мешало ей знать о событиях, происходящих в селении и в нашем доме.

Вновь коснувшись вниманием Демида, я почувствовала его напряжение и готовность к обороне.

― Зачем пожаловали? ― спросил наконец Демид.

― Что-то нелестно встречаете вы своих поместников, ― ответил старейшина.

― Не я вас выбирал, не мне радоваться, ― ответил мой муж.

Дружинники встрепенулись. От мужчины, стоящего перед ними, веяло силой и неприятием. Но ввязываться в поединок им не хотелось. И воины ждали, что будет дальше.

― Можно и не радоваться, а вот слушать ― придётся, ― ответил пришедший, усаживаясь на лавку.

За ним стоял его сын, изгнанный вместе с отцом за пособничество чёрной магии. Он осматривал наш дом, завистливым взглядом изучая резное убранство.

― Что там происходит? ― шёпотом спросила княжна, видя, что я закрыла глаза и смотрю на мир глазами Демида.

― Они перебирают старые обиды в своей душе и хотят побольнее ужалить друг друга, ― сказала я, видя, как внутри Демида бушует огонь воспоминаний, что именно этот старейшина напал на нас у лесного алтаря, как он туманил сердца жителей, покрывая свои тёмные дела.

«Отец, зачем ты тогда позволил им уйти? ― мысленно вопрошал Демид, обращаясь к Ведмурду. ― Мы одолели их, а теперь они вновь взяли силу».

― У вас большой дом, полный добра, ― начал старейшина, ― а мой дом был разграблен за время вынужденного отсутствия.

Он сделал ударение на последние слова, смотря в пылающие огнём глаза Демида. Недруг знал, что мой муж не может сжечь его, ведь так он выдаст в себе воина Перуна и погубит всю семью.

Поэтому пожилой мужчина спокойно продолжал:

― Но мне не нужно ничего из дома Ведмурда, кстати, как почил славный воин?

― Нам ничего о нём неизвестно, ― ледяным голосом ответил Демид.

Эти слова, казалось, озадачили старейшину. Ведь если ничего неизвестно, то Ведмурд может вернуться. Он даже оглянулся вокруг, ища подтверждения, что того рядом точно нет.

― Думаю, Боги забрали его, как и всех приближённых старого князя, ― проговорил он.

― Отец выполнял свой долг, ― сказал Белозар, решив переключить внимание на себя, поскольку Демиду требовалось всё больше сил, чтобы не проявить огонь в своих глазах и не выдать себя дружинникам.

― Как ты вырос за это время, ― заметил старейшина, оглядывая брата Демида. ― У вас же был ещё один взрослый брат, где он?

― Мы не знаем, ― не дрогнув, сказал Белозар, ― он ушёл по зову князя и не вернулся к нам.

― Хорошо, вернёмся к моим словам, ― продолжал недруг. ― Из вашего двора я заберу лошадей, ведь моя семья лишилась их во время скитаний.

― Лошади нужны нам, чтобы пахать землю и отдавать дань князю, ― возразил Демид, успевший взять себя в руки, ― а если вы заберёте их, то князь недосчитается подати.

Дружинники закивали.

― Зачем тебе много лошадей, старик? ― спросил один из них. ― Сам ты пахать не будешь, сын у тебя один. А здесь вон сколько работников.

Старейшина недовольно глянул на воинов, но возражать не стал.

― Тогда я возьму двух лучших лошадей: одну для сына, другую себе, чтобы возить дань князю. Худая лошадь не сдвинет повозку с податью, а может, и две понадобятся.

С этим дружинники уверенно согласились.

― Если здесь хорошие скакуны, то мы тоже поменяем своих, ― сказали они.

Я представила, какого слышать это братьям мужа, которые выходили животных после ранений.

Дружинники тем временем вышли на улицу и направились к конюшням. Вскоре я услышала ржание лошадей.

― Какие красавицы, ― восхищались воины, ― нам князь таких не даёт.

Старейшина, оставшись наедине с Демидом и Белозаром, подошёл к ним вплотную и тихо сказал:

― Я не забыл и не простил то, что вы сделали с моей семьёй, то унижение, которому вы подвергли нас. И скоро вам это вернётся! ― проговорил он. ― Я буду наблюдать за тем, как вы разрываетесь между ненавистью ко мне и любовью к своей семье, ради которой вы не сможете выдать себя и противостоять нам.