Северный мир 2. Падение

Глава 32. Пробуждение памяти

Княжич с трудом приходил в себя после многодневной хвори. Туман, что застилал его разум, был так силён, что он не понимал, где находится и что за люди вокруг.

Потом пришли воспоминания ратного похода. Мужчина видел себя в доспехах и с кинжалом на поясе. Вместе с воинами он пробирается через лес по небольшой дороге, вокруг царит безмолвие. Лишь тяжёлое дыхание воинов и хруст снега под ногами.

Все внимательно прислушиваются. На основной дороге малая часть их войска вот-вот должна встретить неприятеля. И заманить их в лесную засаду, которую они с отцом подготовили.

В какой-то момент до них донёсся шум сражения ― ржание лошадей, лязг оружия. Князь отдал приказ, чтобы обходить неприятеля с тыла, воины начали движение, но вдруг противник сам напал на них. Это было неожиданно и уменьшало их и так небольшие шансы на победу.

― Перестроиться! ― услышал он крик воеводы. ― Образовать круг обороны!

Воины перестраивались, все действовали быстро и слажено, но княжич успел уловить пробежавший в рядах шёпот:

― Он завёл нас в западню!

― Молодой князь специально разделил войско!

Подтверждением этих мыслей был пронзительный взгляд отца, устремлённый на него. Княжич вспомнил, как узнал, что на пути движения их войска готовят засаду, и поэтому предложил переиграть соперника. Он уговорил отца разделить их отряд и попробовать самим заманить неприятеля в ловушку. Это был единственный шанс для их измотанных долгим походом воинов. Но враг как-то узнал об этих планах и сделал ответный ход.

С нескольких сторон на войско княжича стекались противники. И вместе с ними, скаля зубы, бежали волки, их глаза пылали незвериным огнём.

Воины отчаянно оборонялись, но княжич чувствовал, что силы неравны. К сильному натиску врага прибавлялось смятение, что поселилось в сердцах защитников: они не могли понять, кто и почему их предал. А княжич не мог объяснить, что никакого предательства не было и он хотел как лучше ― вывести большую часть войска из засады и напасть на врага с тыла.

Но всё это становилось уже неважно, потому что враги прибавлялись, а силы его воинов таяли. Звуки, доносившиеся с главной дороги, тоже говорили о том, что часть их отряда, служившая приманкой, не дождавшись подкрепления, терпит стремительное поражение.

«Они проклинают меня, ― чувствовал княжич, ― уходя, они несут в своей душе жажду отмщения, но не только врагам, но и мне».

Это было невыносимо осознавать, и он с удвоенной злостью врезался в нападавших.

Но в какой-то момент его подрубили и откинули на землю. Перед тем, как закрыть глаза, княжич увидел взорвавшееся вокруг его отца пламя: оставшиеся рядом с князем воины Перуна призвали Последнюю Силу и разом уничтожили огромную часть противника, но унесли с собой и жизнь князя вместе со своими жизнями.

― Отец, ― прошептал княжич, и на этом воспоминания прервались.

Лебедяна с тревогой смотрела на мужа. Всю последнюю Луну она заваривала для него сбор травницы, направленный на преодоление тумана. А отвар, что давала раньше Акилина, выбросила прочь.

Пол-Луны ничего не происходило. Ратислав продолжать пребывать в забытьи, но стал более тревожен. А последние несколько дней метался во сне, говорил на непонятном языке и даже вскрикивал.

Дети пугались и не подходили к отцу. Младшие плакали. Лебедяна металась между мужем и детьми и возносила мольбы Трояну об исцелении Ратислава. Она уже жалела, что перестала давать привычный настой, но потом вспоминала, что и с ним муж чувствовал себя плохо.

Вдруг Ратиславу стало хуже. Его всего затрясло, руки и ноги стали совершать хаотичные движения, из груди вырывался нечеловеческий рык, а в полуоткрытых глазах было столько отчаяния и муки, что женщине стало страшно.

― Отец, ― услышала она, и Ратислав обессиленно вытянулся на лежанке.

«Он вспомнил свою семью, ― со страхом и надеждой подумала Лебедяна, ― может, и жена у него была, и дети…»

Она оглянулась на своих детей, которые, прижавшись друг к другу, сидели на лавке. Ей стало страшно от неизвестности грядущего.

Следующие несколько дней Ратислав почти не подавал признаков жизни. Лебедяна сидела рядом с ним, смачивала его губы водой и уже ничего не просила у Богов. Ей казалось, что именно в эти мгновения всё безвозвратно меняется, а от неё больше ничего не зависит.

Наконец Ратислав открыл глаза. По его взгляду было видно, что он не понимает, где находится.

― Ладо мой, как ты? ― спросила Лебедяна.

Муж с трудом перевёл взгляд на неё.

― Где я? ― послышался его хриплый голос.

― В нашем с тобой доме, ― поспешила ответить женщина, ― мы живём здесь уже много солнц.

Мужчина недоверчиво посмотрел на неё.

― Когда закончилась битва? ― спросил он.

― Наши земли под властью нового князя уже тринадцать солнц, ― сказала Лебедяна.

Ратислав закрыл глаза. Перед ним вдруг завертелись разные картинки: пылающий лес, бегущие от огня волки, победные крики воинов неприятеля и пугающая тишина в следующие мгновения сознания.

Потом чьи-то руки, переваливающие его на сани, и мелькающие перед глазами макушки заснеженных деревьев.

Дальше картины стали мелькать всё быстрее и быстрее: лицо Акилины, испуганный взгляд Лебедяны, свадебный огонь, прильнувший к земле, когда они пошли вокруг него. На этом воспоминании княжич глубоко задышал, он не понимал, как Боги допустили его повторный брак.

Потом жаркие лета на полях и холодные зимы в маленьком доме, непривычная работа и никакой памяти о своих родных. Дети… Княжич перевёл взгляд на сыновей.

«А как же моё дитя от Цветаны? Где он? Что с ними обоими?» ― подумал он.

И память дала ему увидеть лицо молодой княжны. Её нежный взгляд, тонкие руки, согласие служить княжескому роду. Он вспомнил, что все минувшие солнца именно её образ являлся к нему во сне. В этот момент он почувствовал жар на своей груди.

С трудом подняв руку, он нащупал амулет, надетый на шею.