Северный мир 3. Пробуждение

Глава 20. Воссоединение

В эту ночь мне не спалось, несмотря на то что Демид недавно вернулся из очередного похода. Сказал, что до весны придётся быть дома. Слишком заснежен лес, и обучение воинов затруднено.

Жизнь наша текла своим чередом, лишь ощущение надвигающейся бури витало в воздухе.

Цветана после отъезда Велиславы к мужу стала сама на себя не похожа. Я чувствовала её метания: душа княжны болела от острой несправедливости и обиды, которую она питала на свою судьбу.

Она начала покрикивать на Светозара и Радамилу, почти перестала заниматься с ними, всё время проводила в своём доме, закрывшись внутри. Я пыталась достучаться до её сердца, передать ей лучики света, чтобы поддержать угнетённую испытаниями душу. Но тщетно. Цветана всё больше озлоблялась на мир и на происходящее вокруг.

Я понимала, что началось это не сейчас, а много солнц назад, когда ей было запрещено обрести счастье в дань долгу погибшей семье. Всё следующее время она жила с ощущением безысходности.

Когда Цветана узнала, что её муж на самом деле жив, у неё появилась надежда. Но она была растоптана тем, что Доброслав завёл вторую жену. Это было окончательным ударом. Все солнца, что она ждала и надеялась, он не помнил её. А последующая женитьба Белозара только усугубила ситуацию.

Как всё это разрешится, я не знала. Да и никто в нашей семье не видел хорошего выхода. Я могла лишь возносить мольбы Ладе-матушке, чтобы она умилостивила сердца и даровала свет заблудшим душам.

Проснувшись ночью от странного предчувствия, я начала прислушиваться к своим ощущениям. Мне уже несколько дней казалось, что в нашем доме будут гости, и будут они не такими, как я их знала. Больше ничего рассмотреть не могла, были они скрыты от меня туманом серым.

Резкий стук в ворота разрезал ночную тишину. Демид вскочил и бросился к нашему окну, из которого было видно, что происходит с той стороны ворот. Глянув, мой Ладо начал быстро одеваться.

― Собирайся и приготовь целебные мази! ― крикнул он мне, спускаясь вниз.

Я начала натягивать платье и, не переставая, смотрела в окно. Демид распахнул ворота, и к нам во двор въехал всадник, ведущий под уздцы вторую лошадь, на которой тоже кто-то был. В свете факела, что горел в руках мужа, я узнала в приехавшем Белозара, а вот второй гость был непонятен для меня.

С соседнего крыльца дома вышел младший брат. Он подошёл к прибывшим и направился к бане.

«Значит, нужна помощь, ― подумала я, ― в бане будут тёплая вода и возможность омыть раны».

Выйдя во двор, я тоже подошла к мужчинам. Они снимали со второй лошади примотанного к ней человека. Он был весь обожжён и, казалось, не дышал. Но я чувствовала, что жизнь в нём ещё есть.

― Это Боремир? ― не веря своим глазам, спросила я.

Мужчины кивнули.

Я взглянула на него. Всё его тело было пропитано тьмой. Она заливала его, стремилась наружу, догоревший огненный пояс погас, от него остались лишь угольки. А приспешники Нави продолжали охоту за душой воина.

Проводник темноты висел на его груди. Талисман был сильно повреждён, но всё ещё наполнен злом. Такой же я заметила на груди Белозара. Именно эти вещицы не давали мне видеть братьев мужа на расстоянии.

― Зачем ты его носишь? ― спросила я. ― Он губит твою душу, от него расходятся тёмные потоки и заливают твоё тело. Огненный пояс пока сдерживает их, но когда доля тьмы станет равной свету, тебе будет очень тяжело. Ты перестанешь отличать свет от зла. Так уже случилось с Боремиром. Он ведь шёл на службу к князю с намерениями защищать нашу землю, а стал его безумным приверженцем.

― Я знаю, ― ответил Белозар, и я заметила, как изменился его голос за время отсутствия дома.

Он стал более глубокий, резкий и грубый. Его взгляд тоже изменился, в нём стало больше злости. Я не узнавала брата мужа.

― Этот талисман должны носить все воины. Я сопротивляюсь его действию, как могу.

― Пусть Боги помогут тебе, ― ответила я.

― Позаботьтесь о Боремире, ― сказал воин, ― а я должен вернуться к дружине. Возьму новых лошадей и поеду.

― Ты не зайдёшь к Цветане? ― спросила я, понимая, как важно это для княжны.

― Она принадлежит княжичу, я не имею права тревожить её, ― ответил Белозар.

Он вывел из конюшни двух лошадей и умчался прочь. А Демид с другим братом понесли Боремира к бане.

Я вернулась в дом за необходимыми для ухода за раненым вещами.

Зайдя в помещение, куда Демид с братом положили Боремира, я сразу почувствовала исходящий от него удушливый запах мира Нави. Воин, лежащий передо мной, уже большей частью принадлежал Маре, чем миру живых. Но что-то не давало ему сделать последний шаг и перейти в мир предков, еле заметное дыхание поднимало его грудь.

Я впервые в жизни видела так близко израненного воина. Сражения обычно происходили далеко от моего селения, и те, кто выживал, добирались до нас уже подлеченными. Павших же от ран я наблюдала лишь в своих видениях. И никогда до конца не осознавала всей боли и страданий этих людей. А сейчас Боремир явил мне все ужасы ратных столкновений.

В бане было ещё холодно, печь только разгоралась огнём, и обмыть раны было ещё нечем. Я поставила принесённые снадобья на стол и начала готовить тазы и полотенца, дожидаясь, когда вокруг станет тепло и подогреется вода. Я пыталась вспомнить, что знала о лечении ожогов, но в голове был туман.

― Скоро рассветёт, ― сказала я Демиду, ― сходи за бабушкой, мне нужна её помощь.

Муж кивнул. Его брат продолжал молча топить печь. И я была рада этой тишине и отсутствию вопросов.

«Чем я могу помочь Боремиру прямо сейчас?» ― спросила я себя.

И почувствовала, что сейчас главное ― спасти его душу, которая борется с приспешниками Нави на грани миров.

Я села около головы воина. Поднесла руки к его лицу. На одной щеке был сильный ожог, также здесь пострадали плечо и шея. Но остальная часть головы была нетронута.

Представив, что через мои руки струится свет, я направила его через вершину на макушке. Принудительно открывая и заводя в тело нисходящий от Богов поток. Но он не проходил через тело воина. Стопорился на уровне глаз, и дальше внутренний столб был недоступен для потока.