Северный мир 3. Пробуждение

Глава 26. Выступление

Доброслава отправили вместе с дружиной под видом простого селянина, который будет обеспечивать потребности войска в пище и воде во время похода. Хотя такое положение было далеко от его статуса, княжич был рад, что вместе с воинами идёт вызволять родные земли.

Гастор, воевода Яромира, получил чёткие указания защищать Доброслава до последнего, если возникнет такая необходимость. Ему одному было сообщено, что это не простой селянин, а вернувшийся из небытия наследный князь сопредельной стороны, которому надо помочь.

Услышав это, воевода не поверил своим ушам. Но, видя серьёзный настрой Яромира, понял, что это по Прави.

― Ни я, ни отец не поедем с вами, ― продолжал молодой князь, ― мы не знаем, что именно задумал тёмный колдун, и не можем рисковать. Его люди, которые поедут с вами, не должны ничего знать о Доброславе. Как сложится ваш поход и какие испытания впереди ― сейчас ведомо только Богам. Если вражеских воинов, идущих навстречу, будет слишком много и их души не откликнутся на призыв княжича, постарайся спасти себя и его. За остальных наших дружинников отвечу я, когда придёт черёд.

― Может, нам взять больше людей? ― спросил Гастор.

― Нет, это ослабит наши земли. Возможно, нам придётся встречать врагов на своей земле, и мы должны быть готовы.

Воевода кивнул, соглашаясь с князем. Засидевшись в городе, он давно мечтал о ратном походе, а благая цель только усиливала его порывы.

Посланники Северных земель тоже были воодушевлены. Они возвращались домой. И могли наконец выполнить наказ Великого Мага: заманить иноземное войско в засаду, разбить его и поработить сопредельную сторону.

То, что выступила не вся дружина, сначала им не понравилось, но Гастор объяснил, что так решено для скорейшего выдвижения, и остальные воины догонят их в ближайшее время. Эти слова удовлетворили их, так как долгие Луны ожидания уже утомили.

Войско двигалось заданным направлением. Доброслав, выполняя свои обязанности, прислушивался к тому, что говорили между собой воины. Все они желали добра его родной земле и шли с мыслями об освобождении сопредельной стороны от ига тёмного колдуна.

Чем ближе они подходили к границам Северных земель, тем прохладнее становились ночи, а леса, стоявшие по обе стороны дороги, были покрыты ещё не до конца нерастаявшим снегом.

Среди воинов, княжич заметил совсем молодого дружинника, который ехал с закрытой половиной лица, говоря, что оно повреждено огнём. Отрок был слишком юн для ратного дружинника, и княжич не понимал, как того взяли в поход. Держался юнец подальше от воеводы и всегда ехал в конце войска. Остальные воины не обращали на него внимания, считая, что тот относится к людям обеспечения. Те же думали, что обожжённый сбежал из селения и попросился в дружинники. Такое бывало, когда отроки покидали свои дома и ехали с войском. Если им удавалось принести пользу в ратном походе, то после возвращения их награждали за службу.

Однажды Доброслав увидел, как юный воин, удалившись от всех, умывается в лесном ручье, и заметил, что лицо его не обезображено, а, наоборот, приятно и бело. Быстро подойдя к нему, он развернул молодца к себе и обомлел.

― Вышеслав! ― воскликнул княжич, ― как ты здесь оказался! Отец знает, что ты ушёл с войском?

― Отец с дедом не отпустили меня, ― ответил наследник, ― они считают, что я должен учиться управлять нашей стороной, а ратные подвиги останутся моим братьям, когда те подрастут. Но я не хочу прятаться за их спинами. Какой из меня правитель и как я могу защищать свою землю, если я не видел врага в лицо?

― Ты должен вернуться, ― сказал княжич, прикидывая, сколько воинов отправить с молодым наследником, ― твой отец никогда не простит мне, если ты погибнешь в этом походе.

― Я тоже никогда не прощу вам, если вы отправите меня обратно и лишите возможности проявить себя, ― уверенно ответил Вышеслав и, видя, что это не произвело впечатления, добавил: ― И расскажу посланникам с вашей стороны, кто вы на самом деле.

― Это не повод для торга, ― строго ответил княжич, ― от наших с тобой решений зависят жизни многих людей. Играть ими в угоду своего тщеславия нельзя.

― Я не играю, я хочу стать настоящим правителем, а не тем, кто ввязывается в борьбу, не понимая изнанки ратных походов. Узнать об этом я могу, лишь приняв в нём участие.

Доброслав смотрел на отрока и понимал, что тот прав. Только участие в походе своего отца помогло ему самому многое понять и переосмыслить. Жаль, что это случилось поздно, и исправить уже было ничего нельзя.

― Хорошо, оставайся, ― сказал он наследнику, ― но я должен сообщить о тебе воеводе, он будет следить за тобой. Гастору точно не сносить головы, если с тобой что-то случится.

Вышеслав со вздохом согласился на это, понимая, что сейчас получит нагоняй ещё и от воеводы за самовольное присоединение к дружине.

― Разве тебя не ищут в княжеском тереме? ― спросил седовласый воин, когда княжич с наследником подошли к нему.

― Меня отправили в дальнюю часть наших земель, чтобы я имел представление о разных краях, ― ответил Вышеслав, ― по дороге я сбежал и нагнал войско. Пока те, кто сопровождал меня, добрались до города и сообщили отцу о моём поступке, мы были уже далеко. Думаю, он решил не посылать за мной погоню. И вообще никому не сказал об этом, чтобы не тревожить родных.

Яромир, стоящий на крыльце княжеского терема, думал о сыне. Узнав от прибывших людей о бегстве Вышеслава к войску, он беспокоился за жизнь наследника, но при этом гордился им и его поступком.

Держа в руках талисман Боремира, я чувствовала, что он связан со множеством подобных ему, но те пропитаны темнотой. Этот же камушек держался после очищения и не впускал в себя тяжесть колдовского гнёта, что шла по невидимым связям между амулетами. Я предполагала, что это забота Ведмурда: без его силы мы с бабушкой не справились бы с наследием Великого мага.

Первое время Боремир опасался носить талисман, он вызывал у него ассоциации с прошлой жизнью, о которой он хотел забыть. Но я понимала, что при взаимодействии с человеком камень обретает бо́льшую силу. И если мы хотим воздействовать на все остальные амулеты, то брат моего мужа должен надеть его и подпитывать своей волей.