Северный мир 3. Пробуждение

Глава 36. Перед тобой зло - за тобой сила

Никто из людей не знал, что основная схватка будет не между князьями, а между светом и тьмой, что следили за ними. Приспешники Нави, оставшиеся без контроля тёмного колдуна, разлетелись по всему городу и за его пределы, ища обиженных и обделённых, страдающих и ропщущих, чтобы обратить к себе их стремления.

А Ведмурд, вышедший на поляну, где много солнц назад призвал Последний огонь, готовился сразиться с ними за души людей Северных земель. Только полностью уничтожив служителей тьмы, что наводнили Явь, можно было быть спокойным за будущее.

Остановившись посреди поляны, где сражался за князя, ещё будучи воином Перуна, волхв остановился. Он вспомнил события того дня: превосходящие силы противника; невольный выбор, кого спасать: княжну, носящую наследника, или княгиню, сына или княжича... Мыслей спасти себя тогда не было. Ведмурд давно был готов уйти за своей суженой, которая ждала его за границей Яви.

И вот сейчас он вновь невольно окунулся в те мгновения. Ощутил себя человеком и воином, хотя уже давно был служителем Велеса, частым гостем всех трёх миров, что было недоступно ни одному обычному человеку.

Земные чувства стали далеки от него. Даже на события, касавшиеся его детей, он смотрел с точки зрения блага для всех. И если дети поступали опрометчиво, Ведмурд не спешил спасать их, давая судьбе преподать им урок.

Но сейчас забытые переживания захлестнули его. Он вспомнил безвыходность своего положения, когда он был один против множества воинов-завоевателей; ощутил дрожащую за его спиной княгиню, которая понимала, что пришёл её последний миг, и с достоинством принимала смерть в огне ради спасения сына с невесткой и будущим внуком.

Вспомнил свой порыв, обращённый к Перуну, до конца не веря, что удастся призвать Последний огонь, настолько давним было предание о нём. И когда пламя подступило к нему, страха не было ― только ощущение выполненного долга.

В данный момент перед ним стояла более сложная задача. Его противниками были не люди, а незримые тени, которым были доступны его внутренние терзания. Почувствовав его сомнения, приспешники тьмы стали мутить разум волхва, который на миг позволил себе человеческие слабости.

Они стали разворачивать перед его взором картины возможной власти ― над людьми, Северным краем, где он мог установить желаемые им законы; а самое главное, они манили его возможностью общаться в мире Нави с его ушедшей женой.

Её образ показывали Ведмурду, маня возможностью общения, недоступной волхву. Для этого ему всего лишь надо было перейти на их сторону, давать им откуп в виде боли и страданий людей, которыми они питались.

Силуэт лю́бой княжны мерещился на границе миров, но после минутного колебания Ведмурд откинул предложение служителей Нави. Став волхвом, он понял неизбежность гибель своей суженой. Её уход был необходим для свершения дальнейших важных событий: это он ясно понял в каменном лабиринте, идя по воронкам времени. И лишь на мгновение позволил себе усомниться в этом. Служители Нави разочарованно отступили. Ведмурд тем временем смотрел сквозь пространство, определяя, где больше всего нужна его помощь.

Белозар с Велиславой шли в сторону селения. Силы покидали их. Воин потерял много сил в поединке с тёмным колдуном и был ранен, а его жена давно не ходила на такие расстояния, будучи запертой в маленькой келье. С каждым шагом идти им становилось всё труднее.

Сын Перуна уже с трудом передвигал ноги, когда перед ними будто из ниоткуда появилась пожилая женщина. Как и говорил волхв, знахарка встретила их недалеко от селения.

Она смотрела на бредущих удивлённым взглядом, а потом подошла и протянула сосуд с каким-то отваром. Путники подняли на неё глаза.

― С утра духи не давали мне покоя, ― ответила на их немой вопрос старушка, ― велели сварить зелье, придающее жизненных сил, и идти к дальней окраине города. Как ни пыталась я узнать, что меня там ждёт и зачем идти так далеко, не говорили. А если пробовала заниматься другими делами ― всё валилось из рук. Давно духи не были так настойчивы ― пришлось послушаться. Хотя и сомневалась я, что осилю такую дорогу.

Белозар попытался улыбнуться, помня слова отца о том, что их встретят.

― Поэтому принесла вам отвар, что поможет дойти до моей избы и силы вам придаст. А там посмотрим, чем я смогу помочь, ― продолжала знахарка, давая пригубить по очереди встреченным мужчине и женщине.

― Благодарю вас, ― сказала Велислава, чувствуя, как по телу разливается тепло.

― А мне можно с вами? ― робко спросила прислужница, подходя ближе.

Знахарка остро взглянула на неё.

― Что приспешникам Нави нужно рядом с теми, кого спасают Боги? ― спросила она.

― Я служила им по распоряжению тёмного колдуна, но теперь он пал, и я свободна, ― ответила прислужница.

― Душа твоя всё ещё черна, ― сказала знахарка, ― а моём доме таким не место. Но мне нужна помощь, и я позволю тебе занять сарай во дворе. Если поможешь мне спасти раненых, то Боги простят тебя.

― Скоро будет много воинов, нуждающихся в лечении, ― согласилась та, ― и я смогу спасти их.

― Хорошо, тогда идём с нами, ― согласилась старушка.

В избе знахарки было тепло и на удивление светло. Для северного края здесь было непривычно много окон, через которые со всех сторон падал дневной свет.

― Не могу я в темноте, ― сказала хозяйка, видя удивление в глазах гостей, ― нужно мне, чтобы солнце освещало моё жилище, иначе загибаюсь, ни на что сил нет. Когда света много, то и жить легче и дышится глубже. Да и приводят ко мне часто шить раны: кто на косу напорется, кто с топором не совладает, а для хорошего шва свет нужен, иначе не собрать руку или ногу, чтобы работала дальше. Я сразу вижу, кто выживет, а кто нет. Как луч солнца ляжет иль скроется, когда я работаю, так и будет.

― А сейчас как? ― спросила Велислава, видя, как знахарка подготавливает чудные инструменты, чтобы зашить рану Белозара.

― Смотри, сколько света вокруг, он будто рвётся внутрь, ― улыбаясь, ответила старушка, ― так что всё хорошо будет. Ты мольбу Богам пока сотвори, а я твоим мужем займусь. Глаз уже, вижу, ему не спасти, но вторым видеть будет. А шов посреди лица ― так это для мужчины не страшно, главное, чтобы не беспокоил и зажил ровно.