Северный мир 4. Посвящение

Глава 13. Начало и конец

― Нам пора возвращаться в терем, ― сказала я дочери, не смея оставить её одну.

Демид был занят с воинами и не мог следить за ней.

― Матушка, позвольте мне остаться и посмотреть самый главный поединок, ― умоляюще просила Радамила.

― Нет, мы должны ехать.

― Млада, ― обратился ко мне Светозар, ― я беру на себя ответственность за Радамилу, она будет в безопасности рядом со мной.

Я видела, что наследник желает видеть свою будущую невесту рядом и гордиться ей.

Они были так счастливы и увлечены происходящим, так хотели провести остаток дня рядом, что я согласилась, хотя знала, что не должна этого делать.

«Рада скоро уедет домой, ― говорила я себе, пока ехала в повозке к Лебедяне, ― пусть побудет рядом с лю́бым последний вечер».

Я помнила, как в юности хочется быть рядом с тем, кто заставляет сердце биться быстрее, как трепещет душа и сбивается дыхание, как много чувства внутри от присутствия суженого рядом.

Я не хотела лишать дочь этого и оставила её на празднике. Рядом с ней были Цветана и много других людей. Ничего не могло случиться в таком окружении.

При этом я случайно вспомнила, как бабушка когда-то отпустила меня гулять с Демидом, и мы пошли с ним к лесному алтарю, где оба чуть не погибли. Непонятная тревога накрыла моё сердце, но я не обратила на неё должного внимания, так как приближалась к покоям Лебедяны и чувствовала, что ей плохо.

В закрытом дворе княжеского терема играли дети. Мои сыновья сдружились с наследниками Доброслава и проводили много времени вместе. Прислужницы зорко смотрели за мальчиками, и я была спокойна за них. Хотя мне не хватало нашего общения и личной заботы. Я обещала себе изменить свой распорядок после праздника и выделить в нём время для детей.

Сыновья увидели меня и подбежали здороваться. Я обняла их и сказала, что вернусь, как только навещу Лебедяну.

― Маме плохо, ― по-взрослому серьёзно сказал старший из сыновей Лебедяны, ― она с утра была такой печальной.

Я посмотрела на мальчика. Он видел больше, чем остальные, и скорее всего, уже чувствовал, к чему все идёт. Мне вспомнился знак на лице его матери, который я увидела при нашей с ней первой встрече. Невидимые нити образовывали узел, и я не была уверена, что смогу его распутать.

― Я сделаю всё, что могу, чтобы помочь твоей маме, ― ответила я.

Ребёнок кивнул, а прислужницы позвали детей к себе. Пройдя ещё немного, я оказалась в покоях Лебедяны. Она была бледна и уже без сил. Рядом с ней суетились лучшие повитухи, что были в городе, но помочь не могли.

― Запуталось дитя, ― шепнула мне одна из них, ― пуповина её не пускает, душит в утробе. И роженица сама слаба, много сил потеряла.

Я кивнула и приблизилась к будущей матери.

― Здравствуй, Млада, ― тихо сказала она, ― помоги мне, прошу тебя.

― Я постараюсь, ― ответила я, ― но не всё в моей власти.

Прикоснувшись к животу женщины, я почувствовала, как бьётся внутри неё ребёнок. Схватки шли уже очень часто, но пуповина крепко держала малышку, не давая ей увидеть свет. А сама мать уже не могла ей помочь.

«Девочки всю силу материнскую забирают», ― вспомнила я слова бабушки.

Я постаралась дать Лебедяне недостающие силы. Настроившись на матушку-землю, рождающую каждый год урожай, я просила у неё удачного разрешения для лежащей передо мной женщины. Я поднимала силу плодородную из самых недр земли и передавала жене Доброслава, наполняя её тело светом исцеляющим.

Но узловой знак на бледном лице не проходил, а наоборот, обретал силу. Лебедяна металась. Она тоже чувствовала, что всё идёт не так, как надо. Родив столько детей, она понимала, что так быть не должно.

Сосредоточившись на животе роженицы, я представляла, как пуповина удлиняется, освобождает шею ребёнка. Я пыталась снять тугие узлы, но получила отказ, ткани не двигались под моими руками, Боги не хотели помогать мне.

― Лада-матушка, ты всем женщина заступница, роженицам помощница, услышь мою мольбу, дай Лебедяне сил разрешиться от бремени. Распутай пуповину на шее ребёночка, помоги дочери твоей!

Произнеся это, я почувствовала нежное прикосновение Богини, но печально было оно, не могла Лада мою просьбу исполнить.

― Истекло время Лебедяны, закончился её жизненный путь. Сколько отведено было при рождении, столько уже пройдено, ничего с этим сделать нельзя,― промелькнул ответ в моей голове, будто ручеёк прожурчал.

― Но как же дети малые без матери останутся? ― продолжала я.

― Сыновья будут воспитываться в семье князя, ― был ответ. ― Они будут расти в любви и уважении, но путь матери рядом с ними закончен.

Я закусила губы, пытаясь не выдать то, что мне открылось.

«Как же мне теперь спасать её, если я знаю, что её участь решена?» ― думала я.

Роженица смотрела на меня глазами, полными мольбы. И я увидела, как у неё изголовья встала Лада-матушка и своим вниманием помогала ребёночку. Из последних сил малышка протолкнулась и увидела белый свет. А пуповина на её шее будто ослабла, растянулась. Ладушка своими руками заботливыми не давала сдавить шейку тонкую и делала так, пока повитухи не подхватили ребёночка и не избавили его от обвития.

Лебедяна выдохнула, а Лада гладила её по голове, но в её лучезарных глазах стояли слёзы. Она знала, что женщина скоро перейдёт границу миров, и никто над этим не властен.

Дитя положили на живот матери.

― У меня дочка? ― спросила та слабеющим голосом.

― Да, ― ответила одна из повитух, ― родилась новая княжна.

― Пусть её судьба будет счастливой, ― проговорила Лебедяна, гладя по голове свою девочку.

И я видела, что Лада кивнула в ответ, обещая, что новорождённая получит достаточно счастья и радости в жизни. А молодая мать тем временем сжала мою руку.

― Позаботься о моих детях, Млада, ― попросила она. ― Я вижу, что у тебя доброе сердце.

― Я сделаю для них всё, что буду делать для своих сыновей, ― обещала я.