Северный мир 4. Посвящение

Глава 26. Уход за грань миров

После трапезы в честь имянаречения все разошлись по своим делам. А моё сердце было не спокойно. Все мои мысли стремились к бабушке. То, что она не смогла присутствовать на имянаречении, расстраивало меня. Ведь это значило одно ― силы покидают её.

Когда мы с Радой только вернулись из города, ведунья была в упадке физическом и душевном. Ведь самыми близкими людьми ей являлись я с дочерью, даже родная дочь не была ей так мила. Слишком многое у них было прожито врозь. И наше отсутствие сильно подкосило бабушку. Но когда мы вернулись, её здоровье пошло на лад. Силы, казалось, возвращаются в старое тело.

К сожалению, это случилось ненадолго. Передав Раде те знания, что ещё были не усвоены ею и взглянув на новорожденных сыновей Белозара, которых мы приносили к ней в лесную избу, ведунья вновь начала угасать.

Когда Велислава только родила своих сыновей, я сообщила об этом бабушке, поблагодарила её за то, что за прошедшие солнца она научила меня помогать женщинам при разрешении от бремени, без этих знаний я бы не справилась с двойней. И конечно, сказала, что в одном из мальчиков душа её мужа, Валида. Услышав это, бабушка улыбнулась.

― Я предполагала, что так будет, ― ответила она. ― Ещё когда он приходил прощаться перед битвой с тёмным колдуном, мы оба с ним знали, что он принесёт себя в жертву и получит освобождение от тела волка. Но в ком именно он возродится, нам было неведомо. Боги могли долго не давать ему нового тела, а могли разрешить быстро вернуться. Здесь только их воля решает, как будет.

― Велислава носила своих детей за несколько лун до гибели Валида, ― уточнила я, ― что за душа была у её младенца?

― Душа ― она многолика, Млада, ― ответила бабушка, ― и существует не как наше тело ― только здесь и сейчас. Она может быть в нескольких состояниях. Ты ведь знаешь, люди говорят: потерял часть себя? Это значит, что оставил часть души в каком-то событии или в отношениях с человеком. Душа порой буквально бьётся на части и замирает где-то. И всю оставшуюся жизнь или жизни человек ищет себя, ощущает, что чего-то не хватает, смотрит в других, пытаясь собрать осколки своей души. И иногда находит, а иногда ― нет.

Я внимательно слушала бабушку, стараясь понять, о чём она говорит.

― Значит, душа может быть одновременно в нескольких местах? ― уточнила я.

― Не совсем так, ― покачала головой бабушка, ― к такой тонкой сути, как душа, вообще неприменимы привычные нам характеристики. Можешь считать, что Боги уже знали, что один из мальчиков Велиславы родится с душой Валида, если он его спасёт в утробе матери. И позволили ему, так сказать, присматривать за развивающимся малышом. А поскольку дух моего мужа был гораздо больше, чем могло вместить тело и разум волка, то он вполне мог быть уже частью ребёнка, доживая последние дни в теле волка.

― А если бы он не одолел Великого Мага? ― с ужасом спросила я. ― Они бы оба ― и малыш, и мой дед ― погибли?

― Скорее всего, ― ответила бабушка, ― мы с Ведмурдом видели это ответвление в развитии событий, но ниточка, связывающая нас с этим направлением, была настолько тонка, что это могло произойти лишь в самом худшем случае.

― Ты хочешь увидеть малышей? ― спросила я.

― Очень, ― проговорила ведунья. ― Я мечтаю ещё раз взглянуть в глаза того, кто не раз спасал меня. И теперь это будут глаза человека. Пусть ещё маленького и неразумного, но человека.

― Мы с Радой принесём к тебе мальчиков, когда будет перерыв между кормлениями, ― пообещала я.

И на следующий день мы с дочерью взяли у Велиславы сыновей и пошли с ними к лесному домику ведуньи. Я несла того, кого вскоре должны были наречь Валидом, а Радамила ― его брата.

Бабушка встретила нас на крыльце. Ей не терпелось взглянуть на малышей. Аккуратно положив младенца ей на руки и подстраховывая её, я чуть ли не впервые увидела слёзы на морщинистом лице. Ведунья смотрела на младенца, а он не по-детски серьёзно смотрел на неё. И в их взглядах было больше смысла, чем во всём, происходящем вокруг.

Потом она передала малыша мне и взглянула на его брата, улыбнулась ему.

― Спасибо, что показали мне детей, ― сказала она, ― теперь я спокойна и свободна. Я вижу нить их жизней и очень рада за Валида.

― А что с ним будет? ― спросила сгорающая от любопытства Рада.

― Тебе этого знать не надобно, ― ответила бабушка, ― да и я скоро забуду.

― Что значит «скоро забуду»? ― удивилась дочь. ― Ты же сама рассказывала мне про навар, улучшающий память.

― Он мне не поможет, ― рассмеялась ведунья. ― Ничего не поможет, ― добавила она уже серьёзней.

Я с опаской посмотрела на неё. Боялась даже подумать о том, что бабушка имела в виду.

― Я не отпущу вас, ― сказала я.

В ответ она лишь покачала головой и отказалась продолжать этот разговор.

С тех пор мне казалось, что бабушка начала увядать. Она всё тяжелее ходила, всё больше лежала и будто была уже далеко мыслями и чувствами.

И вот сейчас прошло имянаречение, на которое она не смогла прийти. От того, чтобы мужчины донесли её, она категорически отказалась, сказав, что посмотрит за обрядом на расстоянии из своего домика.

― Помнишь, как ты за селянами смотрела, когда только начинала осваивать магию? ― лукаво спросила бабушка. ― Сидела у окна и смотрела через чашу с водой, что происходит далеко от тебя.

― Помню, ― подтвердила я.

― Думаешь, я так не умею? ― спросила ведунья.

Я ни минуты не сомневалась, что бабушка может смотреть сквозь пространство.

― Так и нечего мне лично идти в твой двор, я и отсюда всё увижу и Валида поприветствую.

На том и порешили.

Но после обряда мне стало неспокойно за ведунью. Оставив родных дома, я устремилась в лес. Я бежала по тропинке, как когда-то давно, не чувствуя под собой ног, и очень боялась не успеть.

Когда я вошла в дом, ведунья лежала в своём углу. Дыхание её было еле заметно.

― Бабушка, ― проговорила я, подходя к ней.