Северный ветер перемен: Лунный

Глава 19

Прошло несколько дней. Все эти дни пришлось провести в общежитии. Мелиса практически не отлучалась из комнаты и была рядом со мной. Только спустя два дня я смогла выгнать ее на занятия факультатива. Там сейчас во всю шла подготовка растений к зиме, и помощь девушки была как никогда нужна. Да и мне вроде стало чуть лучше. Однако все равно приходилось пока оставаться в комнате.

На следующий день, после того происшествия, я чувствовала себя слабой и разбитой, но главное было в другом. Мне становилось плохо в окружении магов и синов. Даже в коридор общежития я не могла выйти. Как только ко мне приближались окружающие, поднимался жуткий шум в ушах. Когда я находилась одна, он был почти незаметен, но в присутствии других проявлялся. Именно благодаря ему я и поняла, что процесс необратимо запущен. Шум в голове — это побочный эффект реакций, происходящих сейчас в моем организме вместе с подавителем. Если бы меня все же «пронесло», я бы так не реагировала на окружающих. Хорошо, хоть на Мелису это не распространяется. Все же она мой син и это пока спасает ситуацию.

Только так не сможет продолжаться вечно. Я чувствовала изменения даже несмотря на подавление. Магические потоки стали увеличиваться, магия постепенно нарастала и готовилась к «зову крови». С каждым днем потоки все ширились, становились мощнее и сильнее. Я чувствовала еще чуть-чуть и потеряю контроль. Не справлюсь с ситуацией, если не приму ее и изменения. Как бы я не тянула время, оно безудержно утекало и подгоняло меня. Из головы на время вылетел даже «виновник» моего нынешнего состояния. Сейчас было совсем не до этого. Видимо все же придется покинуть на время академию и пожить в особняке, пока процесс полностью не завершатся.

Также я не могла не думать о том, как помягче отстранить от себя Мелису на время болезни. Я не могла допустить, чтобы она узнала правду. Если все пойдет не по моему плану, то страшно представить, как она меня потом будет воспринимать. За то время, что мы живем вместе, я очень привязалась к цветочку. Она стала мне очень дорога, в какой-то степени даже ближе, чем Феликс. Хотя ближе его мне никто не может быть. Но вот парадокс, это девчонка стала. А ведь я все еще не должна сильно к ней привязываться, иначе не смогу отпустить. Ведь долг перед родом превыше всего. Как же все непросто в моей жизни.

Переодевшись в форму, я выпила воды и двинулась в путь. Пока у всех идут занятия и в коридорах академии пустынно, я решила сходить до ректора. Предупредить о том, что я покидаю эти стены на некоторое время. Путь до административного корпуса хоть и был близок, но дался мне тяжелее, чем предполагала.

Я закончила помогать в саду и поспешила вернуться в общежитие. Здоровье Канайри-хаш меня очень беспокоило. Было непривычно видеть ее апатичной и обессиленной. Да, она по-прежнему улыбалась. Но я видела, что за ее улыбкой кроется отчаяние, боль и легкий испуг. Конечно, она никогда мне не признается и не пожалуется. Не в ее характере. Я же могла только душевно терзать себя изо дня в день, признаваясь в собственной беспомощности. Просто быть рядом и ничего не делать, давалось тяжело.

Даже близняшки заметили, что со мной что-то не то, но я отнекивалась тем, что просто устаю в саду. Отсутствие Канайри-хаш не осталось незамеченным. Окружающим рин попросила сказать, что немного приболела, но обязательно скоро поправится. Пока эта отмазка работала, но сколько еще все это продлится, я не представляла.

Идя по дорожке прямиком к общежитию, я вдруг почувствовала будто зов. Меня резко потянуло в главный корпус. Не понимая, что происходит, я все же двинулась в направлении этого тянущего как магнит ощущения.

Невидимая рука привела меня прямиком к приёмной ректора. Первым, кого я увидела был секретарь – Лим, который, увидев меня, соскочил с места и затараторил:

– Хорошо, что вы так быстро пришли. Проходите к ректору. Он вас уже ждет.

У меня сердце ухнуло в пятки. Неужели меня раскрыли и сейчас накажут, а потом прямиком отправят на рудники или того хуже сразу на виселицу. Стараясь унять бешенный пульс, я на ватных ногах двинулась к дверям кабинета ректора. Нервно постучавшись, я открыла дверь.

– Я Мелиса, син Канайри-хаш. Вы вызывали меня? – произнесла я, заходя к нему, не поднимая головы.

– Да, скорее проходи, деточка, – позвал он, приглушенным голосом.

Когда я зашла в кабинет, то увидела напротив его стола на небольшом диванчике сидящую рин. Вот зачем она поднялась с постели, ведь еще плохо себя чувствует!? Я тут же подбежала к ней и, присев и взяв за руку, начала выражать свое недовольство и возмущение.

– Канайри-хаш, ну зачем вы вышли из комнаты одна?! Вы себя совсем не бережете? Если так необходимо было куда-то сходить, попросили бы меня. Что за пренебрежение к собственному здоровью! – говорила я, но видя, что ей нехорошо, продолжила тише. – Как вы себя сейчас чувствуете? Вы словно полотно, такая бледная.

Я потрогала ее лоб, прошлась тылом ладони по щекам. Кожа не горячая, а наоборот прохладная на ощупь и немного влажная.

– Все со мной нормально, Мелиса. Хорошо, что ты так быстро пришла на мой зов. Испугалась, наверное, я ведь никогда тебя так не звала.

– Оно и видно, как нормально, – не унималась я, сердито качая головой, забыв про рядом находящегося. – Со мной ничего страшного. Удивилась только немного. Так зачем мы здесь?