Северный ветер перемен: Лунный

Глава 20

Сказанные Канайри-хаш слова здорово испугали. Даже не так, привели в ступор. Я не понимала, как так можно легкомысленно поступать. С одной стороны, мне захотелось ударить ее чем-нибудь тяжелым за такое беспечное поведение к собственному здоровью. С другой – стало ее очень жаль и хотелось всеми силами помочь быстрее поправиться.

Несмотря на страх перед неизвестностью, я хотела быть с ней рядом. У меня и мысли не возникало, бросить и сбежать куда глаза глядят. Я до дрожи в коленях боялась того, через что нам вместе придется пройти. Вдруг что-то пойдет не так, лекарства не помогут, и она… Нет, не хочу думать о плохом. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Тогда в карете у меня получилось, получится и теперь. О последствиях действия ее магии старалась не думать. Хотя если говорить откровенно, те «ягоды земляники» немного меня ослабили. Я догадалась, что каким-то образом смогла забрать излишки ее магии. Той, которой не должна была даже касаться. Но я ни капли не жалела о содеянном.

Сварив лечебное зелье точно по рецепту, написанному на листе изящным почерком с завитушками, я немедля понесла его в комнату к Канайри-хаш. Но когда зашла в ее покои, обнаружила, что девушка уже спит. Нехотя, но мне пришлось ее будить, чтобы напоить лекарством.

– Канайри-хаш, вот ваше лекарство. Вам нужно его выпить. Я сделала все как в рецепте, – сказала я, разбудив рин, и помогла той сесть в кровати.

– Запах и вкус что надо. Ты справилась. Ты большая молодец, цветочек, – тихо ответила она, зажимая кружку в своих руках.

– И обезболивающий настрой уже готов. Его тоже сразу выпейте. Мне бы не хотелось вас будить лишний раз.

Напоив свою рин лекарствами, я помогла ей устроится в кровати и спросила:

– Может поесть вам что-нибудь сготовить? Вы ведь с утра почти ничего толком и не съели.

– Нет, не хочу. Не переживай, я правда не хочу. Потом, когда станет лучше, я обязательно поем, но не сейчас, – кутаясь в одеяло, отказалась девушка.

– Как скажите, Канайри-хаш. Тогда отдыхайте, я приду ровно через три часа с новой порцией зелья. А пока спите и ни о чем не думайте.

Сказать, что следующий день прошел спокойно как предыдущий, значит безбожно соврать. Канайри-хаш стало хуже. Произошло то, чего я так опасалась. Хоть я и соблюдала все ранее выданные ею рекомендации, но болезнь прогрессировала. К вечеру у хашнали поднялся жар, который не сбивали подготовленные ранее лекарства. А уже через час тот сменился жутким потрясающим ознобом. Спустя некоторое время вновь начинал подниматься жар. И так по кругу они мучили рин почти всю ночь.

Я оставляла ее одну только на время приготовления зелья и настоя. Все остальное время старалась проводить в ее комнате. Я боялась, что девушке станет еще хуже, а меня не будет рядом. Поэтому и ночевать приходилось рядом с рин. Точнее дежурить и чередовать теплые одеяла с охлаждающими лоб и руки компрессами.

Следующие два дня отличались от предыдущего лишь тем, что присоединился бред. Ко всему прочему хашнали перестала приходить в себя, и возникла проблема с приемом лекарств. Поначалу она была хоть и слаба, но еще могла самостоятельно пить с кружки. А вот потом… Стыдно признаться, как мне пришлось ее поить, но другого выбора не было. Она должна была каждые три часа принимать лекарства. Поэтому пришлось избавиться от своих сомнений, а также от привычки пить все теплым. Сказать, что моя полость рта превратилась в адово пекло, не сказать ничего. Но иного выбора просто не оставалось.

В бреду Канайри-хаш постоянно кого-то звала. Без имен, но это определенно был зов кого-то важного. И она никак не унималась, пока я не брала ее ладони в свои руки. В такие моменты она затихала, но как только я начинала отходить от постели, хватала и тянула к себе.

Вечером четвертого дня я почувствовала, что ей становится лучше. Бред больше не мучил хашнали, а лоб не покрывался морщинами боли. Оставалось надеяться, что кризис ее болезни миновал и дальше девушка пойдет на поправку.

Споив ей все необходимые лекарства, я в очередной раз собиралась вернуться на кухню, как внезапно рин нашла и схватила меня за руку. С большой недюжинной силой спящая Канайри-хаш притянула к себе и уложила под свой бок, прижав к груди словно нашкодившего котенка. Она потерлась об мое ушко и, уткнувшись мне в волосы, вновь затихла.

Ну точно идет на поправку, и сила вернулась. Я затихла минут на десять в ее объятьях, дожидаясь, когда хватка ослабнет, чтобы после освободиться. Однако, как только я шелохнулась в направлении к краю кровати, то почувствовала, что на животе напряглась рука рин.

– Вы точно спите, Канайри-хаш? – прошептала я, не надеясь на ответ.

В комнате сохранилась прежняя тишина. Я решила полежать с часок другой, а потом отправиться варить новое зелья, но незаметно для себя провалилась в глубокий сон. Видимо сказалась усталость за эти дни. Ведь я практически и не спала, ухаживая за Канайри-хаш.