Северный ветер перемен: Лунный

Глава 49

– Вы рассказали ей правду пока меня не было, верно? – спросил я хозяина, накрывая стол к обеду.

– Да. Я вчера ей все рассказал. Как ты и посоветовал. Но я и сам много об этом думал и решился.

– И как, стало легче? Хотя, вижу, что пока все сложно. Мелиса держится от вас особняком. Про магию хашнали тоже поведали?

– Да. Знаешь, чего я сейчас больше всего боюсь. Что она не простит меня, – признался Ирей, глядя на заснеженное окно. – Я боюсь давить на нее и дал ей время подумать, как нам быть дальше. Однако это нелегко, когда вижу, что она меня сторонится. Сейчас мне гораздо больнее, чем тогда, когда ее не было здесь. Однако даже так я все равно счастлив, что она здесь с нами.

– Не грустите, Канайди-хаш. Вы все сделали правильно. По крайней мере сейчас, сказав правду. Мелиса любит вас и обязательно со временем простит. Просто будьте собой и проявляйте заботу и внимание, – посоветовал я, опечаленному Канайди-хаш.

После обеда мы с Феликсом раскладывали привезенные травы для зелий в стеллажи моей лаборатории. Он без умолку трещал о событиях в Леаре, как вдруг замолк, а потом серьезно спросил:

– Мелиса, ты теперь ненавидишь Канайди-хаш?

– С чего ты взял, Феликс, – подписывая коробочки с рассортированными ингредиентами, ответила кьяру. – Я просто не знаю, что сейчас к нему испытываю. Сначала мне было жаль его из-за рассказа о его предках. Потом, когда рассказал об обмане и той ночи… Все усложнилось. Мне жаль его, но себя больше. Знаешь, моя жизнь была кошмаром, когда я жила в Варуне. И твой хозяин напомнил мне о тех временах своими поступками.

Я присела на стул, отложив все дела, и углубилась в воспоминания.

– Я ведь сбежала из Варуны. Сбежала, потому что не могла больше так жить. Я даже хотела умереть, но моя сестра сделала все, чтобы я выжила. Я столько раз пыталась что-то изменить, но…

– У тебя была сестра? – спросил Феликс, присев рядом.

– Да. Айлис. Моя сестра-близнец. Я не помню своих родителей. Знаю лишь, что наша мама была обычным человеком, а отец темным. Но его убили, а мама умерла в родах. Родственники отца отказались от нас, и мы долгое время росли у близкой маминой подруги. А потом нас купили. Один главарь наемников. Все мое детство прошло в старом городе, в трущобах Варуны, среди низших слоев общества.

Я замолчала на миг, а потом продолжила:

– Айлин не имела магии, но была бойкой. Она сразу приглянулась главе. У него не было своих детей, и он взял ее в свои ученицы. Ее учили разбою с самого детства. Учили убивать и грабить, учили выживанию в старом городе. Я же была тихим ребенком и не могла быть как она. Однако у меня была магия. Одна магичка шайки учила меня своему ремеслу, поэтому я могла использовать ту, хоть и не совсем умело. Так мы жили и взрослели. И не то, чтобы я как-то презирала тех темных, нет. Я была благодарна за то, что мы остались живы. Что дали кров, хоть мы и были по сути для них рабами. Но и так не могло продолжаться вечно. А потом… Айлис вытащила меня из петли. Поверь, Феликс, тогда я возненавидела свою жизнь. И после я не раз пыталась это повторить. Меня жестоко наказывали за эти попытки. Хлестали палками и ремнями с шипами по моему жалкому телу, рассекая кожу до кровавых лоскутов. Айлис не могла мне помочь и спасти от издевательств. Да я и не хотела. Я надеялась умереть от боли или от потери крови, но магичка лечила меня и наказание вновь продолжалось. Но на моем теле нет шрамов и следов. Все их залечивали, чтобы не портить товар.

– Товар, – тихо прошептал он.

– Да, Феликс. Я была живым товаром. Красивым молодым товаром. Сначала мной воспользовался близкий друг главаря, а потом решено было продать в соседний дом удовольствий. Моя магия была слабой, не раскрытой и в итоге не пригодилась шайке. От меня не было прока. Тогда Айлис и приняла решения сбежать. Сбежать куда угодно. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти меня. Но даже попав в Леару, тот ужас нашего детства, нашей юности все еще стоял перед моими глазами. Я ничего не забыла и никого не забыла. Именно поэтому я так боялась чужих людей вокруг, особенно мужчин. В каждом из них я видела того, кто впервые сломал меня. Сломал подобно игрушке. А ведь тот темный был всегда добр ко мне и заботлив.

Я не заметила слез, которые во всю стекали по моим щекам. Только когда Феликс коснулся одной из них, проморгалась и, шмыгнув носом, улыбнулась и продолжила:

– Поступок Канайди-хаш напомнил мне ту историю. Меня вновь предали, вновь сделали больно. Но я не игрушка, я совсем не игрушка, Феликс! И не понимаю, почему все только используют меня и мое тело. Никто не думает о том, что у меня внутри. Физическая боль она проходит быстро, а вот душевная… Остается навсегда. Но я не ненавижу твоего хозяина. Я всегда любила Канайри-хаш. Однако сейчас мне кажется, что мои чувства были фантомны, потому что их заглушает безграничная боль. Я ни чувствую ничего, кроме разочарования. В то время было очень тяжело держать такой удар. Сейчас намного тяжелее. Канайди-хаш жестоко поступил со мной и с моими чувствами, и даже оправдание того, что им завладело второе я… Мне от этого нелегче. Однако, мы связаны с ним контрактом и его магией, без которого мой ребенок не выживет. Поэтому я постараюсь собрать себя вновь и жить дальше. Не знаю, насколько мне это удастся, но… я постараюсь. Не ради себя, не ради твоего хозяина, а ради ребенка. Я не могу его бросить, как бросили темные хашнали или как нас с Айлин оставили наши родители и их родственники. Я постараюсь наладить диалог с Канайди-хаш.