Сезон багрянца

Пролог

Англия, Гэмпшир,

февраль 1819 года

Через два месяца мисс Кассандра Говард – дочь сквайра, умная не по годам, но скромная девушка заурядной внешности совершит своё первое убийство. В тот день она ещё не догадывалась об этом: как нередко бывало, Кассандра мирно сидела у окна и ловила страницами книги редкие солнечные лучи. Погода выдалась пасмурная, читать в глубине комнаты было решительно невозможно, и даже перебравшись к подоконнику, она порой щурилась, тщась разглядеть расплывающиеся строки. В дурном освещении глаза начинали болеть спустя каждый десяток страниц, поэтому Кассандра то и дело бросала взгляд за стекло, на вьющуюся внизу подъездную дорожку и сад, немного заросший, однако не потерявший очарования. Так-то она и заметила мистера Лоу, почтальона, спешившего к дому с зажатым в руках единственным письмом.

Важность этого письма Кассандра отметила сразу, хотя и не подозревала, что содержащиеся в нём строки приведут к нескольким нападениям, кровопролитию и гибели дорогого ей человека. Необычным было уже то, что послание доставили ближе к полудню: корреспонденцию традиционно разносили с утра, столетиями не нарушая утверждённого распорядка. Если иное послание и добиралось до предместий к обеду, его не спешили доставлять адресату, каким бы важным тот ни был – нет, откладывали в ящик на завтра, рассуждая, мол, тогда господину точно будет, что почитать в начале грядущего дня. Изменить заведённые в деревне порядки могло лишь нечто из ряда вон выходящее.

Нехитрые сии умозаключения заставили Кассандру закрыть книгу и приподняться в кресле, чтобы лучше видеть происходившее внизу, у входа в дом. Там мистер Лоу – немолодой мужчина, чей возраст можно было исчислять по количеству морщин на высоком лбу, – сунул подмышку форменную фуражку, быстро и отрывисто поклонился вышедшей на порог экономке, обменялся с ней парой слов, а затем протянул конверт.

Уходить он не спешил – всё утирал лоб, расшаркивался, тянул шею, явно желая напоследок узнать, что за важное сообщение ему поручили доставить. Однако миссис Бруствер была не из мягкотелых: невысокая миловидная женщина держала всю прислугу в кулаке и умела парой слов поставить на место даже многоопытную кухарку – не то, что почтового служащего. Неизвестно, что она сказала мистеру Лоу, но издалека было видно, как бедняга побагровел, вжал голову в плечи и поспешил прочь, не оглядываясь.

Усмехнувшись, Кассандра спрыгнула с кресла. Не желая показывать любопытство, она не сразу бросилась вниз. Сначала потянулась, разминая затёкшую от долгого чтения спину, подошла к зеркалу, оправила растрепавшуюся причёску. Всё это было проделано, лишь бы потянуть время: красоваться в доме было абсолютно не перед кем. Пускай гостей у Говардов принимали нередко, но среди них были сплошь старые девы и благочинные священники – за редким исключением, о котором Кассандра предпочитала не вспоминать.

В гостиную она спустилась лишь через пару минут, когда мама уже развернула аккуратно сложенный листок. Конверт лежал рядом с нею на столике, и, бросив на него быстрый взгляд, Кассандра застыла, как вкопанная.

Ей было знакомо имя отправителя – графини Эллиот, достопочтенной леди, которой принадлежал восхитительный особняк неподалёку. Кассандре доводилось в нём бывать, но, несмотря на это, вид просторных залов, изящной лепнины, величественных скульптур и картин, явно стоивших не одно состояние, всегда приводил её в трепет. Похожим образом сейчас подействовал витиеватый почерк – его Кассандра тоже узнала и поняла: если такая особа лично пишет письмо жене мелкопоместного дворянина, нужно ждать беды.

– Ах! – вторя её мыслям, мама прижала пальцы к груди и рухнула в кресло.

Миссис Бруствер тут же оказалась поблизости, обмахивая госпожу веером.

– Что случилось, миссис? – заволновалась она. – Принести воды?

Мама замотала головой столь поспешно, что у Кассандры засосало под ложечкой. Подобные проявления чувств были той несвойственны – даже когда совсем юная Кэсси упала с дерева и пришла домой в испачканном платье и с содранными коленками, мама оставалась собранной и серьёзной.

Но не теперь.

– Графиня! – выдохнула она, перехватывая у миссис Бруствер веер и принимаясь орудовать им с двойным усердием. – О, моя дорогая!

Последняя фраза была обращена к Кассандре. В голосе мамы смешались одновременно восторг и сочувствие. Сосущее ощущение под ложечкой стало сильнее, колени дрогнули – и Кассандра поспешила присесть, прежде чем осторожно переспросить:

– Да, мама?

Она ответила не сразу. Мучительные мгновения миссис Говард смотрела на дочь, будто собираясь с силами. В голове Кассандры успели пронестись мысли одна страшнее другой. Она почти уверовала: что-то произошло с Томасом! – когда мама наконец сжалилась.

– Графиня Эллиот приглашает нас в свой лондонский дом.

Ужас. Бескрайний и абсолютный ужас пронзил Кассандру. В растерянности, не желая верить в услышанное, она замерла, неестественно выпрямив спину, и всё смотрела и смотрела на маму, будто надеясь: сейчас она скажет, что всё это глупая шутка. Однако она говорила совсем другое.

– О, дорогая, – повторила мама, на этот раз с нотками жалости. – Я понимаю, мы планировали вовсе не это, но такой шанс!..

– Какой шанс? – хриплым от волнения голосом произнесла Кассандра.

Она догадывалась, что услышит в ответ. Глупо было надеяться, что графиня Эллиот, славившаяся своим любопытством и сватовскими талантами, позвала незамужнюю Кассандру лишь для того, чтобы чинно гулять с ней по лондонским паркам. Нет, приглашение подразумевало кое-что большее.