Сезон багрянца

Глава II

Наутро Кассандра решила, что побег графа был к лучшему. Не только потому, что его исчезновение спасло её от позора и необходимости выходить замуж, но и потому, что избавило от ненужных надежд. В остаток вечера Клермон-Тоннер так и не удосужился объясниться – признаться, Кассандра вовсе не видела его в зале, – и это послужило достаточным знаком: утреннего визита ждать тоже не стоит. Ухаживаний не будет, жизнь не выйдет из колеи, сезон закончится, как и предполагалось, фиаско графини и возвращением восвояси.

– Мисс, вы уже проснулись?

Дверь спальни приоткрылась, и из-за неё высунулась огненная макушка. То была Элли – личная горничная, прибывшая в дом леди Эллиот вместе с Кассандрой. Девушка, заботившаяся о юной мисс с самого детства, за годы успела стать для неё ещё и верной подругой. Кассандра не могла помыслить и дня без рук Элли, осторожно распутывающих узелки в волосах, и без её бойкого языка, легкомысленно отмечавшего события прошедшего дня.

– Да, Элли, – Кассандра потянулась и сладко зевнула. – Входи.

– Выглядите довольной, – подметила горничная, распахивая тяжёлые шторы и впуская в комнату прохладный утренний свет. – Приснилось что-то приятное?

Она лукаво посмотрела на хозяйку через плечо, и Кассандра поняла: слухи о прошлом вечере уже добрались до слуг. Удивляться тому не стоило – Элли не раз делилась с нею последними сплетнями, услышанными от молочника, бакалейщика, мясника или почтальона, и сама Кассандра отвечала ей тем же. Пересуды курсировали с верхних этажей на нижние, с кухонь – на улицы города, с улиц – в другие дома, где ещё ничего не успели узнать.

– И о чём же судачат на кухне?

– Насколько откровенную версию вы хотите услышать?

Застонав, Кассандра закрыла лицо руками и рухнула на подушки.

– Всё не так плохо! – рассмеялась Элли. – Все говорят, что вы очаровали настоящего красавца, экономка хвалит леди Эллиот за прозорливость, некоторые служанки слегка удивляются вашим успехам…

Кассандра развела пальцы в стороны и одним глазком посмотрела на горничную. Заметив это, Элли ободряюще улыбнулась.

– Продолжай.

– Говорят, что на вас обратил внимание настоящий дамский угодник, что он пригласил вас на танец, но потом что-то произошло, и вы прямо-таки убежали из зала. Ещё говорят, что он бросился за вами следом, но нашёл или нет – не знают. Но знают, что вернулись вы уже с сэром Томасом, а уж он точно бы уберёг от беды.

«Не уберёг», – подумала Кассандра, вспомнив разговор в лабиринте, предосудительный танец, собственную фривольность. Она вела себя так, будто забыла все правила, старательно вбиваемые в голову мамой и гувернантками, и едва не поплатилась за это. Хорошо ещё, только едва.

– Боюсь, Элли, всё не так просто… – вздохнув, покачала она головой.

И всё рассказала. Кассандра могла доверить Элли любую тайну – больше, чем собственной матери или дневнику, который вела в совсем юные годы. Дневник могли прочитать, мама могла осудить, но Элли всегда была на её стороне. Она молча слушала хозяйку, помогая ей собраться к завтраку: расчёсывая длинные волосы, собирая причёску, завязывая узлы, застёгивая пуговки, затягивая ленты.

Когда Элли отступила в сторону, она уже знала всё. Но с губ горничной не сорвалось ни единственного упрёка, только вопрос, вертевшийся в голове у Кассандры с самого вечера:

– Но как ему удалось исчезнуть?

Кассандра пожала плечами. Клермон-Тоннер не мог спрятаться, не мог перелезть через зелёную стену, не мог проскользнуть незамеченным мимо пяти человек. Он словно бы растворился в воздухе.

– Мы больше не разговаривали, так что мне не довелось задать ему этот вопрос, – она старалась, чтобы голос звучал равнодушно: так было проще поверить, что Клермон-Тоннер не занимает всех её мыслей. Но он упорно лез в голову: стоило хоть ненадолго потерять бдительность, сразу вспоминались его низкий голос, прохладные руки, обещания, которым суждено было остаться неисполненными.

Отступив от трюмо на шаг, Кассандра бросила взгляд на своё отражение. Обычно оно не доставляло ей особого удовольствия: у неё не было ни роскошных локонов, ни похожих на озёра огромных глаз, ни притягивающей взоры фигуры. Хотя мастерство Элли отчасти подействовало – из тонких волос Кассандры горничная сотворила едва ли не произведение искусства. Причёска подчеркнула мягкие черты лица, открыла высокий лоб, сделала ещё выразительнее крупные скулы. Пожалуй, смотревшую с поверхности зеркала девушку можно было назвать привлекательной, а Кассандра думала так о себе крайне редко.

– Ты, как всегда, превзошла сама себя.

– Пожалуй, что так, – скромностью Элли не отличалась. – Ещё бы леди Эллиот не портила всё своими «модными нарядами».

– Элли! – при всём желании Кассандра не смогла изобразить возмущение.

Горничная была права: графиня одевала подопечную по собственному вкусу, совершенно не учитывая разницу в их наружности. Если леди Эллиот в прошлом была эффектной брюнеткой, способной блистать в ярких нарядах с кричащими драгоценностями, то Кассандра на их фоне терялась, превращаясь в бледную тень самой себя. Увидев её впервые в одном из подобранных графиней платьев, Элли всплеснула руками и побежала за купленной в пригороде одеждой, но Кассандра остановила её – и останавливала ещё много раз. Она не желала показаться неблагодарной и собиралась стоически сносить модные эксперименты своей попечительницы. Тем более, что потенциальных женихов они отпугивали ничуть не хуже её невысокого происхождения и небогатого приданого.