Сезон охоты

ПРОЛОГ

При одном только упоминании о наглой девице в груди начинает зарождаться глухое раздражение. И после того, как руководитель озвучивает причину вызова на ковер, я готовлюсь распрощаться с работой. Потому что отвечаю коротко и безапелляционно:

– Нет. – Прикинув, что, несмотря на доверительные и дружелюбные отношения в коллективе, субординацию никто не отменял, я добавляю: – При всем уважении, Андрей Саныч. Я на это не пойду.

– Только у тебя не отгулянный отпуск, – отмечает Новиков.

– Допустим, – не спорю я. – Назовите хоть одну причину, по которой я должен тратить его на капризы избалованной взбалмошной девчонки.

Новиков морщится и переводит взгляд с моего лица на стену.

– Боюсь, Мирон, дело уже не только в капризах. – Руководитель управления трагично вздыхает. – Девушка пошла на крайние меры.

– Какие? – нагло хмыкаю я. – Приковала себя к входной двери?

– Попросила о содействии отчима, – сообщает Новиков, мрачнея.

– И кто у нас отчим? – настораживаюсь я.

– Важно не кто отчим, а какие у него связи. – Новиков хмурит кустистые изогнутые брови, от чего они становятся похожи на двух корчащихся в припадке гусениц медведицы-кайя. Не самые приятные ассоциации. – Мне поступил звонок из Москвы. Делом нужно заняться незамедлительно.

– Да какое дело, Андрей Саныч? – морщусь я. – Да если б было дело, уже давно бы занялись.

– Поэтому ты и берешь отпуск, – гремит Новиков, включив начальника. Я поплотнее смыкаю зубы и жду ультиматума, после которого звоню брату и напрашиваюсь к нему на работу, но Саныч удивляет. – Некого мне больше послать, Мирон, – говорит он, выпучив глаза и разведя руками. – Некого, понимаешь? Официально не могу, потому что дела как такового нет, неофициально – только ты. Отметишься, наглядно ей все покажешь, расскажешь. Девушка успокоится и начнет жить дальше. Надеюсь, так счастливо, что навсегда забудет сюда дорогу.

– Я ее придушу, – говорю я предельно откровенно. – И тогда вам все равно придется посылать туда кого-то еще.

Новиков одаривает меня укоризненным взглядом и недовольно растягивает губы, хотя я убежден, за последний месяц сам неоднократно представлял этот светлый миг.

– Разговор окончен, – произносит он жестко, и мне приходится выметаться.

Только сажусь за свой стол, раздается звонок. Снимаю трубку стационарного телефона и слышу голос Некрасова:

– Занеси заявление на отпуск и сделай прививку от энцефалита. Сегодня же. От бешенства вакцинирован?

– Нет, – отвечаю я, конкретно так напрягшись.

– Ну, даст Бог, не понадобится, – радует ответом начальник и прерывает звонок.

Изумительно.

Через семь минут я уже покидаю враз ставшие враждебно настроенными стены и шефа, под нос которого легло мое заявление на отпуск в издевательские двадцать девять календарных дней. Достаю мобильный и звоню брату.

– Приколись, у меня тоже отпуск, – радую я его, забыв поздороваться.

– Если ты притащишь свой зад к нам, я закопаю тебя на берегу, – обещает Тихон, кайфующий в свадебном путешествии без детей. – По шею, но с приливом будешь сам договариваться.

– Предпочитаю необузданную дикую природу, охоту, рыбалку и клещей, знаешь ли, – отвечаю я ворчливо.

– Что у тебя? – напрягается брат, отлично зная мое отношение к подобному времяпрепровождению.

– Да забей, – отмахиваюсь я и прыгаю за руль. – Одна богатенькая сучка надавила на шефа через голову и теперь мне предстоит увлекательное путешествие на дрянную турбазу с целью выявлений обстоятельств гибели ее биологического отца.

– В чем подвох?

– В том, что патолог подтвердил – несчастный случай. Но нет, эта настырная коза таскалась в управление целый месяц, а когда не получалось попасть на прием, караулила все рожи, которые только могла найти на официальном сайте, то есть, по сути, весь руководящий состав. В печенках уже у всех ее пафосные речи о том, что охотник с таким стажем не мог так нелепо упасть и разбить голову о камень. Его непременно должны были толкнуть, понимаешь! А подвернутая прямо перед смертью лодыжка и крутой склон со следами падения и его крови – это так. На все похер, только ее экспэртное, – ехидно коверкаю я слово, – мнение единственно верное.

– Покажи, – посмеивается Тихон.

– Че те показать? – рыкаю я еще более раздраженно. Потому что понял, к чему он подводит. – Не на что там смотреть.

– И все же, – настаивает брат.

Чтобы только отвалил, я пересылаю фотографию девчонки, сделанную из окна кабинета пару недель назад. Ее же я присылал Новикову, чтобы предупредить о поджидающей его за углом головной боли.

Пересылаю и удаляю из памяти телефона, напрочь забыв сделать это сразу же.

– Повеселись там, – уже откровенно давится смехом Тихон. – Мне пора. Жена ждет, когда я принесу ей бокальчик холодного шампанского и фрукты на супружеское ложе на пляже.

– У вас кровать на пляже? – переспрашиваю я не то с удивлением, не то с завистью.

– Мы в свадебном путешествии, брат. Любая горизонтальная поверхность – супружеское ложе. На связи.

Я нажимаю отбой и какое-то время залипаю на приборке с улыбкой. Опомнившись, рулю в ближайшую поликлинику, намереваясь покончить с этим нелепым расследованием в кратчайшие сроки.