Сгорая во льдах Антарктики

Глава 4. Дэни

Глава 4. Дэни

Мне так хочется закончить картину, что я всю ночь не могу заснуть. Я думаю то о конкурсе, то о приёме врача, то о машине Дерека, то об аварии тех рабочих. А потом всё снова и снова, как в безумном круговороте. Чтобы хоть как-то скоротать время до приёма я смотрю на планшете старые фотографии и видео с путешествий. Обещают холодную зиму, может быть, предложить родителям съездить на море? Или съездить с ребятами на машине? Пока мы ездили с ними только в соседние города, надо расширять карту дружбы.

Утром я пью двойной эспрессо, чтобы хоть как-то взбодриться. Мама, как обычно, спрашивает, как продвигается картина, отец быстрее пули собирается в главный офис, а Пит на самом выходе из дома заговорщически мне подмигивает. Да ладно, может быть, мне даже не придётся ни о чём рассказывать родителям?

Ребята зовут вечером в кино, но я говорю, что дам ответ только к вечеру.

– За то время, что ты рисуешь картину, можно было уже все стены в доме расписать. – Говорит по телефону недовольный Дерек.

– Легко тебе говорить, мастер машинного дела.

– Каждому своё, мужик, каждому своё.

Сегодня больничный комплекс кажется мне тюрьмой. Тюрьмой болезни. Наверное, это потому что солнце резко спряталось за тучи, вот и приходят в голову всякие бредовые мысли. Где-то вдалеке замечаю детскую площадку с качелями и горкой. В детстве я обожал качели и мог качаться часами. И как только мне не надоедало? Наверное, поэтому я такой усидчивый за работой.

Вхожу в больницу, снимаю пальто и прохожу в уже знакомую мне приёмную. Администратор говорит зарегестрироваться в электронной базе, и что через несколько минут меня пригласят. Эти несколько минут тянутся слишком долго. Хорошо, что сидящий рядом дедушка просит меня помочь ему отправить эсэмэску сыну, так я не надолго забываю о нервах.

– Даниэль Смит! – Выкрикивает администратор моё имя.

– Это я! – Спешно бросаю я и отдаю дедушке телефон.

– Это я! – Почти в ту же секунду отвечает девушка на соседнем ряду. Мне становится отчего-то смешно, и я пробираюсь к стойке администратора.

– Эм, ты что…тоже Даниэль Смит? – Спрашиваю я девушку с длинными тёмными волосами и фарфоровой кожей. У неё пухлые губы, курносый нос и большие карие глаза. Где-то я уже видел такую кожаную куртку…

– Да. Тоже? – Недовольно отвечает она.

– Ну да, тоже. Меня зовут Даниэль Смит. – Я очень стараюсь не улыбаться по-идиотски, но, кажется, с треском проваливаю задание. Она выглядит очень сосредоточенно, будто слушает важную лекцию. Или готовиться её слушать.

Администратор говорит, что перепутала наши записи, потому что у нас не только одинаковые имена, но и возраст. Наши пути расходятся, но почему-то мне становится интересно, что она за человек? Похожи ли мы? Мы же полные тёзки! Я пропускаю её в правое крыло, там кабинет её врача, а сам прохожу в уже знакомый мне коридор.

Ладно, Дани, сейчас главное это узнать причину твоего не очень хорошего самочувствия. Как, наверное, и любому человеку мне хочется побыстрее закончить с этим, но на самом кончике подсознания всё равно томится самый обычный страх. Что, если мне нужно будет очень долго и усердно лечиться, что, если я больше не смогу рисовать…

– О, Мистер Смит! Проходите, рад вас видеть. – От такого горячего приветствия с плеч спадает даже не камень, а целый кузов с камнями. Если бы у меня было что-то серьёзное доктор Вернер был бы менее радостен. – Спешу вас заверить, в ваших болях нет ничего страшного. Хотя, название болезни довольно жутковатое. Остеохандроз. Судя по ревмафакторам, у вас даже нет артрита, но по снимкам кистей видно, что суставам приходится тяжело. Это и может вызывать онемение в конечностях, боли в суставах. А у молодёжи такое сейчас встречается всё чаще. Вам нужно будет походить пару недель на капельницы, физиотерапию, попить витаминные комплексы и помазать проблемные места мазями. Через две-три недели можно пересдать анализы для успокоения, и вы будете здоровы как никогда!

– Уф. Гора с плеч. Я так волновался, что не смогу закончить картину к конкурсу. – Доктор Вернер ответил, не сводя глаз с монитора, и не переставая печатать назначения:

– Значит, вы художник?

– Да. Мне очень нравится, когда меня так называют.

– Ну что же, мистер Смит. У вас впереди ещё великое множество работ и конкурсов. Если у вас есть время, лечение можно начать прямо сегодня. – Что-то во мне затрепетало, какое-то странное ощущение, будто в детстве. Когда ты сделал что-то очень тяжёлое для пятилетки, типа убрался в ящике с игрушками и спешишь сказать об этом маме, услышать её одобрение. Мне захотелось рассказать о том, что я почти здоров, но не маме или кому-то из друзей. Мне захотелось догнать свою тёзку и поделиться радостью с ней.

Доктор Вернер печатает на компьютере медленнее, чем это делает моя семидесятилетняя бабушка, и я прошу его прислать все назначения на электронную почту, и обещаю явиться на лечение завтра.

Смогу ли я найти её? И зачем вообще мне это нужно?

– Эй, Даниэль Смит! –  Выкрикиваю я, стоя в самом центре просторного больничного холла. Моя тёзка останавливается, но не оборачивается. Неужели, я уже успел ей надоесть? Я подбегаю к ней спереди, чтобы начать разговор, но она выглядит так, будто  вот-вот достанет из сумки раскладное мачете и приговорит меня.  – Что-то случилось?