Шаг навстречу тьме

Глава 5-2

Грегори Вейран развернулся и пошел в гостиную, не удостоив меня приглашением. Оставалось только последовать за ним. Как ни странно, там было пусто. Неужели матушка и сестрицы не почтят нас своим присутствием?

- Я тебя слушаю, - сказал отец, присаживаясь в кресло с высокой спинкой, а я пристально изучал с детства знакомый интерьер: тяжелые бордовые шторы, чуть более бледную обивку стен, мебель из красного дерева. И понимал, что ощущаю себя таким чужим, будто никогда здесь и не жил.

- Папа, - и так отца тоже давно не называл, - дело в том, что я сдал экзамены в темномагическую гимназию.

- Что? – Отец подскочил с кресла, метнулся и схватил меня за шиворот. – Куда? Ты с ума сошел? Теперь все знают, что ты темный?

- Нет, я поступал под чужим именем. Но ты ведь сам понимаешь, что мне надо учиться именно там. От того, что я выучусь светлой магии, мои заклинания не станут сильнее. Да и неинтересно мне это.

- Что за гимназия? – угрюмо спросил отец.

- «Черная звезда».

- К этому выскочке Стерну? Ты чем думал, Виктор? Чуть не раскрыл себя, проявил запрещенную магию…

- Темная магия не запрещена, отец. И я хочу её изучить.

- Нет, - припечатал он.

- Я все равно уйду, вне зависимости от того, разрешишь ты или нет. Понимаешь? Так лучше отпусти, и мы не станем ненавидеть друг друга.

- Я сказал, нет. – И отец посмотрел на меня тяжелым пронзительным взглядом. – Вейраны светлые. И ни один из Вейранов не станет обучаться темной магии.

- Но мы оба знаем, что это ложь! Мой свет… Его почти нет, зато есть тьма. Что плохого в том, что мой цвет магии отличается? Да, темных магов не особо любят, но я и не требую, чтобы меня любили, папа. Я просто хочу быть собой! Собой, слышишь? Смотреть людям в глаза, не скрываясь. А ты стыдишься меня.

- Я не стыжусь, Виктор, - старик сдвинул брови. – Но ты должен понимать, что…

- Твой сын не должен быть темным магом? Если хочешь, я могу уйти прямо сейчас.

И поспешил наверх. Этот разговор изначально был обречен на провал. Я знал, что отец не поймет меня. Он даже не старался понять. А мать вообще занималась своей жизнью, но никак не моей. Что ж, это их выбор, а я готов сделать свой. Приказал слуге принести дорожный мешок и принялся швырять туда то, что могло понадобиться в первое время: несколько смен белья, рубашки, штаны, плащ. У меня было пару украшений – подарки мадам Валери, их я тоже забрал. Все остальное решил оставить в этом доме. Начинать новую жизнь, так с чистого листа.

Спустился по лестнице, надеясь, что у отца хватит ума не стоять у меня на пути. Не хватило. Он возвышался внизу бесстрастным изваянием.

- И куда ты пойдешь? – спросил угрюмо.

- На постоялый двор, - ответил я. – А затем в гимназии мне предоставят жилье.

- Я сделаю так, что ты оттуда вылетишь, не начав обучения.

- Не угрожай мне! – Щеки вспыхнули так, что, казалось, сейчас загорюсь.

- Я всего лишь предупреждаю, Виктор. Переступишь порог этого дома, и назад можешь не возвращаться.

- И не вернусь, можешь не сомневаться.

- Тогда проваливай.

Я вылетел из дома, хлопнув дверью так, что посыпалось крошево. Никогда не вернусь! Ни за что не переступлю этот порог. Пусть отец устраивает свои порядки. В то, что директор Стерн послушает его, верить не хотелось. Но даже если мне откажут в обучении, я найду того, кто согласится со мной заниматься. Продам все, что смогу, но оплачу уроки. В конце концов, работа найдется, пусть даже самая грязная. Плевать! Я все равно не опущу головы. Но где сегодня ночевать?

Решил, что для начала стоит попытаться продать перстень, подаренный мадам Валери на мой восемнадцатый день рождения. Он был достаточно массивным и мог стоить дорого. Я направился на торговые ряды. Время клонилось к вечеру, и двери большинства лавчонок были закрыты. Но, к моему счастью, в окошках ювелирной мастерской горел свет. Я постучал и вошел. В маленькой комнатушке за столом сидел худощавый старик с хитрыми глазками грызуна. Он окинул меня оценивающим взглядом, будто старался понять, сколько можно получить за Виктора Вейрана.

- Чем могу служить вам, месье? – спросил хриплым, каркающим голосом.

- Вот. – Я выложил перед ним перстень. – Хочу продать.

- Хм-м.

Старик протянул худую, как птичья лапка, руку и подхватил пальцами перстень. – Какая тонкая работа. Вы уверены, что хотите его продать?

- Абсолютно, - ответил я.

- Я готов заплатить вам двадцать золотых.

- Но он стоил сто! – Из глубины души поднялось возмущение.

- Сколько он стоил, дело ваше, но повторюсь: готов заплатить двадцать золотых. Либо вы соглашаетесь и получаете деньги, месье, либо забираете свой перстень.

Учитывая, что у меня в кошеле оставались лишь медяки, я наступил на горло гордости и ответил: