Шаг против судьбы

Глава 23. Крис. Не трогай меня

Наступил последний наш день в России. Печально прощаться со страной, которая уже стала родной. На меня нахлынули воспоминания о жизни здесь, и я чуть вновь не поддался слезам.
*
Мне двенадцать. Мы с мамой сидим в кафе, медленно потягивая кофе. Мама – крепкий американо, а я – ванильный капучино. Именно в подростковом возрасте мне начал нравиться данный напиток.
Сегодня в школе я вновь подрался с одноклассниками, и мама, узнав эту новость, пригласила поговорить обо всем произошедшем наедине. Женщина, наверное, с самого моего рождения не применяла физическое насилие, мать исключительно только говорила, за что я всегда оставался ей благодарен.
- Крис. – серьезно начинает она. – Почему ты опять подрался с мальчиками? – я знал, что мама спросит именно об этом. В ее глазах легкая усталость, но она почти незаметна на фоне беспокойства за меня.
- Они сказали, что Розалия – вонючая неудачница и заучка. – обиженно отвечаю я, потягивая горячий напиток из чашки. Роз – моя лучшая подруга и девочка, которая мне нравится с четвертого класса. Ее мягкие волосы пепельно-белые, а серые глаза идеально подходят к ее мягкому образу и бежевым платьям, которые она так часто носит.
- Ты молодец, что заступаешься за девочек. Таким и должен быть настоящий мужчина. – мама с горькой ноткой отчаяния в голосе сжимает мое плечо в знак поддержки.
- И ты меня не ругаешь? – скептически интересуюсь я.
- Нет. – мама тепло улыбается. – Только в следующий раз будь, пожалуйста, аккуратнее. – женщина поглаживает мою скулу, на которой красуется темно-фиолетовый синяк. Это следы драки. - И когда заступаешься за друзей – постарайся не портить отношения с другими одноклассниками. Ладно?
- Хорошо, мам. Спасибо. – коротко отвечаю я, облегченно выдыхая.
- За что? – усмехается та. Мама уверена, что не сказала ничего необычного, но для меня именно она была самым главным героем.
- За то, что поддерживаешь меня. – объясняю я, обнимая маму так тепло и крепко, чтобы она ощутила всю мою любовь.
- Пустяки, сынок. – смеется она, трепля меня по темным волосам. Они-то достались мне от папы, у мамы ярко-рыжие. – Я люблю тебя, Крис. – шепчет мне женщина, вырываясь из объятий, чтобы взглянуть в мои изумрудные глаза. Они передались мне уже от мамы. У нее точно такие же, словно яркая летняя листва.
- Я тоже люблю тебя, мам.
*
Мне пятнадцать. Отец вывел меня из зала, его лицо покраснело от растущего гнева. Пальцы мужчины крепко сжимают мое запястье. Я уже не думаю о том, что останутся синяки – это привычное дело, ведь папа любил давить на меня именно физически при любом проступке. Он не хочет причинить мне сильную боль, это просто его манера воспитания. Я считал это нормальным, потому что привык к этому. Когда я вырос, и мое сознание полностью сформировалось, я начал понимать, что избиения, даже самые слабые, – это плохо.
В этот раз отец побил меня в коридоре и не сильно, чтобы не было слышно звонких пощечин и подзатыльников, ведь буквально в одной из соседних комнат сидят гости. Я нагрубил одному из мужчин, когда тот сказал что-то оскорбительное в мой адрес. Я не собирался терпеть его упреки, поэтому не молчал. Отец посчитал это неприемлемым и вывел меня из-за стола, чтобы как следует проучить.
Ни одна мышца на моем лице не дергается, я даже не пытаюсь ударить папу в ответ, ведь знаю, что мне от этого будет еще хуже, а на нем это почти не отразится.
*
- Мам, тебя вылечат, ты будешь жить. Слышишь? Папа нашел хорошую работу во Франции, в его родной стране. Тут платят больше. Мы устроим тебя в лучшую больницу, заплатим сумму, которая потребуется и все будет хорошо. – почти кричу я, срываясь на слабый хрип. Я крепко держу мать за руку, мы сидим в Российском аэропорту. Совсем скоро наш рейс в Париж, но мама в очередной раз убеждает меня и папу в том, что переезд не имеет смысла. Она отказывается верить в лучшее. Если честно, моя надежда тоже почти умерла, но я хватаюсь за последний шанс вылечить мать и жить счастливо.
- Сынок, картина только кажется идеальной. Не бывает так, чтобы все было хорошо вечно. Я неизлечимо больна, неизлечимо! – мама начинает кричать, теряя спокойствие и терпение. Она выделяет последнее слово особенно громко. – Это значит, что меня невозможно вылечить!
- Отдохни. – прошу я. Мама прикрывает веки и массирует переносицу в желании унять головную боль. Я отпускаю материнскую руку, которая теряет привычное тепло из-за болезни. Ухожу в уборную, дабы хлестнуть в лицо прохладной воды. Нервно повторяю движения руками несколько раз, бью себя по щекам, но так и не могу очнуться от дурного сна, который на самом деле реален.
*
Я открываю глаза и вижу собственное отражение. Синяки под глазами, кожа бледнее обычного. Воспоминания пожирают меня, и не в зависимости от того, счастливые они или горестные. Мне нужно распрощаться со всем и покинуть эту страну как можно скорее. Желательно навсегда, но я не могу оставить маму.
А еще здесь есть дело, которое нужно довести до конца. Мы не можем улететь, пока Ханна не навестит отца. Я не советовал девушке делать это, но та настояла на своем решении, а я его принял. Ничего другого мне не остается.
Уже сегодня мы едем к папе подруге, ведь сегодня ее последний шанс его увидеть. На следующие несколько месяцев точно.
Я выхожу из ванной, оглядывая Ханну взглядом. Та сидит на кровати, что-то активно разглядывая в экране телефона. Ее брови нахмурены.
- Готова? – спрашиваю я, оглядывая Ханну с головы до ног. Она в платье молочного оттенка длиной почти в пол. Рукава длинные, специально для холодной русской погоды. Но этого не достаточно, я знаю, что сверху девушка наденет еще и коричнево-бежевое пальто.
- Да. – коротко отвечает подруга и устремляет взгляд обратно в телефон. Я сажусь рядом на ее кровать.
- Что-то случилось? Ты какая-то нервная. – аккуратно произношу я, страшась обидеть девушку.
- Не могу понять на каком поезде мне ехать к папе. – объясняет та, раздраженно закатывая глаза. Замечаю, что разглядывает она карту метро. Теперь уже я недоуменно свожу брови.
- Ты серьезно собираешься ехать на метро? – усмехаюсь я.
- Ну да. Что здесь такого? – не понимает Ханна.
- Тебя отвезу я, и это не обсуждается. – твердо произношу я. - У нас есть арендованная машина и навигатор, благодаря которому можно без проблем добраться к дому твоего отца. Так в чем проблема? Я тебя чем-то обидел, поэтому ты не хочешь со мной ехать? – уже напугано интересуюсь я.
- Нет, конечно, нет! – отмахивается девушка, отрицательно мотая головой. – Я просто не хотела втягивать тебя в это все, не хотела снова плакать в твое плечо, если все пойдет не по плану. – Ханна нервно проводит рукой по своим русым волосам, верхняя часть которых закреплена бантом на заколке в цвет платья.
- Ханна. – настороженно и с абсолютной серьезностью обращаюсь к девушке. Я беру ее руки в свои. – Если что-то пойдет не по плану, я буду рядом. Я отпустил тебя к папе только с условием, что рядом будет крепкое плечо, в которое можно и порыдать, и которое сможет за тебя постоять. Ты поняла меня? – после длительного монолога уточняю я, надеясь на искреннее понимание девушки, иначе насильно затащу ее в нашу арендованную машину и не дам уехать на метро без меня.
- Поняла. – кивает Ханна, и только после этого слова я отпускаю ее изящные кисти. – Спасибо, Крис. – благодарит меня девушка и нежно целует в щеку, отчего я ненадолго цепенею. Затем, когда Ханна скрывается за углом, я кладу руку на место ее поцелуя, желая сохранить его тепло навечно.
*
Спустя почти час езды по Москве, мы, наконец, оказываемся у дома отца Ханны. Никто не решается выйти из машины. Я не тороплю девушку, времени до рейса у нас еще достаточно. Но подталкивает не это, дело в том, что каждый из нас понимает, чем быстрее Ханна встретится с отцом – тем проще будет это все вынести, тем меньше волнений она испытает. Да и я тоже, ведь переживаю за девушку.
Мы, наконец, решаем покинуть салон автомобиля, но к дому не отправляемся. Я оглядываю место жительства отца Ханны – это небольшой одноэтажный частный домик, в котором, вероятно, не больше двух-трех комнат.
- Я не буду закрывать дверь на ключ, чтобы ты, если что, смог войти. Если услышишь что-то подозрительное, например, крики – забегай. – поясняет мне девушка, а с моих губ не срывается ничего, кроме вымученного выдоха. – Сам на помощь вызвался. – Ханна улыбается, но мы оба понимаем, что за этой натянутой улыбкой скрывается боль и страх. Я натянуто улыбаюсь в ответ, даже не пытаясь притворится, что улыбка неискренняя.
Ханна кивает в последний раз и идет к дому. Я наблюдаю за девушкой, та останавливается прямо перед входной дверью, медлит, но затем все-таки стучит. Через некоторое время дверь открывает отец. Я внимательно наблюдаю за всем происходящим, стоя неподалеку. Мужчина широко распахивает глаза, раскрывает руки, идя навстречу дочери, но та вытягивает правую руку вперед в немой просьбе утихомирить свои намерения. Взгляд его тяжелеет, но тот продолжает слабо улыбаться. Ханна говорит что-то, но отсюда я не могу услышать что именно. Отец кивает и оба входят в дом, прикрывая дверь за собой.
Я больше не слышу их разговора. Мне становится тоскливо наблюдать за безлюдной улицей, и я достаю пачку сигарет, прикуривая одну. Делаю несколько затяжек, но сделать контрольную не успеваю. Как только подношу сигарету к губам, сразу же ее роняю на холодный асфальт, услышав крик Ханны.
- НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – визжит девушка настолько громко, что я слышу вскрик с улицы. Я, не раздумывая не минуты, срываюсь с места и бегу к дому. Распахиваю дверь и громко хлопаю ей, не боясь, что меня услышат, ведь отец Ханны меня уже увидел. Последнее, что я вижу на его лице – это гримаса ужаса. Я бью кулаком мужчину в нос со всей силы. Из него моментально начинает сочиться кровь. Я слышу удивленный вскрик Ханны, но когда перевожу на нее взгляд – замечаю только холод. Вероятно, завизжала она от неожиданности, а к отцу относится совершенно равнодушно.
Мужчина замахивается, но я ловко ухожу от удара, наклоняясь. Он больше не пытается причинить мне боль, что меня удивляет. Я и сам не хотел калечить мужчину, всего лишь напугать и отгородить от Ханны. У меня получилось, но моя маленькая победа не приносит ни капли счастья или удовлетворения, ведь я вижу состояние Ханны.
- А ты что, хахаль ее? – басистым голосом обращается ко мне мужчина.
- Да. Я ее парень! – гордо цежу сквозь зубы я, скалясь. Я решаю соврать. Не знаю, зачем я так поступил – то ли из собственного желания быть с девушкой в отношениях, то ли чтобы немного напугать отца Ханны. Но тот, на удивление, остается совершенно спокоен.
- А Ханна хоть об этом знает? – усмехается мужик.
- Знаю! – подыгрывает девушка неожиданно для нас обоих. Ханна сжимает уверенно мою руку, чтобы было наглядно видно, что мы «в отношениях».
- А как же твой любимый Дима? – с напущенной жалостью и обидой спрашивает ее отец. Я не понимаю, о ком идет речь. Ханна изумленно раскрывает рот и переводит взгляд на меня. Я вижу в ее глазах мольбу о прощении. В этот момент мне кажется, что мы и правда встречаемся. Я отмахиваюсь от этой мысли, понимая, что это всего лишь мои домыслы. – Ах, ты ему не рассказала? Жаль, а то ты так этого парнишку любила, да и мне он нравился. – мужчина хищно улыбается, переводя взгляд свирепых голубых глаз на меня, и мне становится жутковато.
- Любила! – моментально выкрикивает Ханна, но тут же затыкает себе рот рукой, жалея о сказанном. Я смотрю на нее с абсолютным спокойствием, сжимаю ее руку сильнее в знак поддержки. Еле заметно киваю, показывая, что доверяю девушке и совсем не обижаюсь на то, что она не рассказала мне какую-то деталь своей жизни. Я и сам кое-что скрываю от девушки, например, что люблю ее. – Но теперь, после переезда я встретила Криса, и мой мир перевернулся. Я люблю его, но тебе это чувство видимо не знакомо. – Ханна победно ухмыляется. Как же мне хотелось бы, чтобы эти слова были правдой. Мы в последний раз зло озираемся на мужчину, а затем молча покидаем дом и бежим к машине.
- Поехали скорее от этого проклятого места прочь! – цедит Ханна, находясь в автомобильном салоне и скрипя зубами. Я киваю и со всей силы вжимаю педаль в пол.