Шаг против судьбы

Глава 27. Крис. Счастлива с ним?

- Кофе будешь? – спрашиваю я, прерывая затянувшуюся между нами тишину. Это единственное, что мне удалось спросить прямо сейчас, хотя в голове крутится множество тем для разговора, но ни одну из них я не начинаю. Пусть лучше Ханна заговорит со мной сама, только когда она будет к этому готова.

- Только если ванильный капучино. – ставит условие девушка, а я послушно киваю, принимаясь насыпать кофейные зерна в турку. Ставлю на плиту, дожидаясь приготовления. Я не фанат кофе из специальных кофе машин, поэтому всегда, когда есть возможность, делаю его самостоятельно. В этот раз сделаю и Ханне, конечно же.

- Варится. – констатирую факт я, опускаясь на стул, стоящий напротив того, на котором расположилась Ханна. Девушка кивает и внимательно сканирует каждое мое движение, но начать разговор пока не решается, а я не давлю.

Между нами снова повисает тишина. Когда кофе уже на подходе, я встаю из-за стола. Разливаю черную жидкость по кружкам, затем наливаю молоко и добавляю щепотку ванили в стакан каждого.

Ставлю чашки с капучино на стол и снова присаживаюсь. Ханна, не отрываясь, смотрит в панорамное окно слева. Вид открывается на вечнозеленый хвойный лес. Вдалеке виднеется озеро, в котором отражается свет ночной луны. Сегодня она полная. Над водой расстилается вечный туман. Я наблюдаю этот пейзаж каждый день, но до сих пор не перестаю восхищаться его обворожительностью.

Теперь и я, проследив за взглядом Ханны, не могу оторвать свои глаза от ночной природы. Мгновенно захотелось ощутить запах хвои у себя в носу, и я предлагаю девушке выйти пройтись. Ханна соглашается, чему я не удивлен. Будь на улице дождь или ясно, ночь или день, холод или жара – Ханна не откажется прогуляться при любой погоде. Это я заметил в девушке еще в день нашего знакомства, когда она увидела печаль в моих глазах и почти заставила выйти пройтись. На моем лице появляется еле заметная улыбка, но она тут же сходит, а взгляд стекленеет, когда я вспоминаю причину моего тяжелого состояния.

Это было в тот день, когда умерла мама. Рана все еще кровоточит.

Мне становится трудно дышать, поэтому я начинаю шумно хватать ртом воздух. Хватаюсь за край стола, чтобы не упасть, не смотря на внезапное головокружение.

- Крис? – восклицает Ханна, оторвавшись от лесного пейзажа за окном. – Крис, что случилось? – теперь она срывается с места, и стул с громким звуком падает на пол, но ни девушка, ни я на это не обращаем внимания.

Ханна опускается передо мной на колени, мой взгляд метается по кухне, я все также не могу нормально дышать. Воспоминания поглощают.

***

- Крис… - шепчет мама, слабой хваткой удерживая мою руку. Ее лицо бледное, щеки впали, глаза красные (мои тоже, но только от слез, а у мамы из-за болезни), волосы, вырастая, выпадают. Когда мама только начала болеть раком, я, решив поддержать ее, тоже побрился налысо. Только вот длина моих иссиня-черных волос отросла достаточно, а у мамы по-прежнему лысина. От этого становится невыносимо больно. – Отпусти меня. – просит мать.

- Что? – не понимаю я и сжимаю ее руку сильнее.

- Во всех смыслах. – поясняет она. – Я не выздоровею уже никогда. Процент вероятности моего выживания очень мал, ты же слышал, что сказали врачи. Да и ты тратишь кучу денег на медикаменты, которые не делают лучше.

- Нет! Мам, мне не жалко на тебя денег. Я не экономлю на тебе ни копейки! – восклицаю я, рыдания вырываются из горла сдавленным хрипом. – Я могу не есть неделю, могу работать днями и ночами, ведь моя главная цель – вылечить тебя! – я снова кричу. Закусываю щеку, чтобы перестать выдавливать голос изо всех сил, но это бесполезно. По щеке скатывается очередная слеза, будто оставляя на коже ожог.

- Не надо, сынок. Трать деньги на себя, иначе скоро тоже помрешь. – губы матери искривляются во что-то на подобие усмешки, но получается слабо. Даже на грани своей смерти она умудряется шутить…

- Что значит тоже?! – мои глаза округляются. Возможно, если бы эта фраза прозвучала бы в другом месте, в другое время и из уст другого человека, я бы посмеялся. Но не здесь и не сейчас. Меня накрывает ужас. – Ты жива и будешь жить! Слышишь? – мне кажется, что я кричу, но на деле это лишь сдавленный хрип, который временами обрывается из-за потока слез.

- Ох, Крис… Мои единственный сынок… - она устало прикрывает веки, отказываясь со мной бороться.

Я следую маминому примеру и тоже закрываю глаза. Кладу голову на материнскую руку, которую по-прежнему удерживаю. Морщусь от противного больничного запаха. Он стоит везде, даже в воздухе. Этот неприятный аромат стал настолько привычным, что иногда мне кажется, будто я чувствую его даже у себя дома, на своей одежде, среди людей… Абсолютно везде.

***

- Крис! – своим криком Ханна вырывает меня из нахлынувших болезненных воспоминаний. Она хватает меня за плечи и трясет. Мой взгляд наконец проясняется, теперь я гляжу прямо на девушку. Черт, какая же она красивая. – Ты слышишь меня? Что случилось? Ты весь побледнел, и… у тебя, наверное, закружилась голова, или типа того. Ты чуть не упал. – в глазах Ханны неприкрытое беспокойство, она продолжает до боли сжимать мои плечи.

- Все нормально. Я в порядке. – подаю голос я, и девушка немного успокаивается. Она встает на ноги и, взяв мои кисти в свои ладони, поднимает меня следом за собой. Я встаю на ноги, в глазах темнеет, Ханна меня удерживает, предотвращая падение.

- Тебе нужно подышать. Давай я схожу за пальто. – предлагает Ханна и указывает жестом куда-то назад. Я сжимаю ее запястья сильнее.

- Я сам схожу, все уже хорошо, правда. – я делаю шаг влево и вырываю свои руки из ладоней девушки.

- Стой. – цедит Ханна сквозь зубы. Ее холодный взгляд аметистовых глаз такой грозный, пленяющий, заставляющий подчиниться. И я подчиняюсь, оставаясь стоять и ждать Ханну здесь, на кухне. Она разворачивается и уходит за нашими пальто.

Когда девушка возвращается, я благодарю ее легким кивком и беру свой черный тренч-пальто в руки, а затем накидываю на плечи. Смотрю, как девушка делает тоже со своим бардовым пальто, ведь на улице холодно для того, чтобы выходить без верхней одежды. Мы берем кружки с нетронутым, но все еще теплым кофе в руки и покидаем коттедж, даже не выключая свет, чтобы не сидеть в полной темноте, ведь во дворе почти нет фонарей. Вероятно, строитель дома не рассчитывал на то, что его жители будут расхаживать по ночному лесу, пусть даже его окраине.