Шаг сквозь миры: Отец и дочь

Глава 21. Ожившие слова

Странник медленно приблизился к массивному дубовому столу, за которым его ждал древний манускрипт. Бумага, потемневшая от веков, казалась хрупкой, как осенний лист, готовый рассыпаться в прах от неосторожного прикосновения. Она хранила в себе тайны, которые пытались разгадать многие поколения, но никто так и не сумел увидеть скрытую в них истину.

Величественные стены библиотеки возвышались над ним, словно наблюдатели, что оценивают, достоин ли он знаний, что хранятся здесь. Руны на потолке мерцали, заполняя пространство мягким, тёплым светом. Этот свет напоминал ему о чем-то далёком, о времени, когда он чувствовал себя защищённым и не одиноким.

Но сейчас он был один. Один против тайн, что прятались в этих строках.

Странник протянул руку, кончиками пальцев коснулся пожелтевших страниц. Их шероховатая поверхность отзывалась теплом, словно приветствуя его. Символы на пергаменте дрожали, искажались, будто боялись быть раскрытыми. Но «Глас миров» уже пробудился.

Мир вокруг поблек, звуки затихли, словно их накрыли плотным покрывалом. В его глазах символы оживали, принимая знакомые очертания. Резкие линии и округлые узоры переставали быть просто рисунками, они становились словами, звучащими в его разуме.

— Никто так и не смог расшифровать этот текст, — прозвучал голос Сальвиана, спокойный и отстранённый. В нём звучала лёгкая насмешка, будто он знал, что и этот юноша ничего не сможет понять.

Но Странник уже не слышал его. Буквы на пергаменте начали складываться в слова. Слова — в предложения. А предложения — в историю.

> «Когда небеса содрогнулись, а земля разверзлась, началась война между богами и демонами...»

Его дыхание участилось, а сердце начало биться быстрее. Он поглощал каждую строчку, словно голодный, который внезапно нашёл пищу.

> «Боги понимали, что их силы недостаточно, и призвали Перерождённых — существ, способных изменять свою сущность...»

Перерождённые. Слово отозвалось в его сознании болезненным эхом. Что-то внутри зашевелилось, будто пробуждаясь ото сна.

> «Каждый Перерождённый получал кристалл, который раскрывал их истинный потенциал...»

Кристалл... Он вспомнил о том алом камне, что теперь хранился у него. Сила, что от него исходила, была непонятной, пугающей и в то же время манящей. Это был ключ? Ответ на загадки, что окружали его с момента пробуждения в этом мире?

> «После финальной битвы уцелевшие боги запечатали мир, изгнав демонов. Однако они покинули этот мир, оставив хранителей, чтобы те защищали печати...»

Слова резали его разум, оставляя за собой следы боли и страха. Странник не мог понять, что именно так тревожило его. Воспоминания? Но почему они были такими размытыми?

— Ты бледен, юноша, — Сальвиан снова обратил к нему взгляд, и на этот раз в его голосе звучало беспокойство. — Всё в порядке?

Странник отвёл взгляд от пергамента, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями. Мир вокруг стал реальным, но ощущение беспокойства не исчезло.

— Да... Просто текст слишком... глубокий, — ответил он, стараясь не выдать внутреннюю дрожь.

Сальвиан нахмурился, внимательно изучая его лицо.

— Такие знания не всем даются без последствий, — заметил библиотекарь. — Некоторые истины способны уничтожить разум. Не каждый может вынести их бремя.

Слова старика заставили его вздрогнуть. Бремя истины... Он уже чувствовал, как что-то внутри его разрывается, будто разные части его сущности пытаются обрести контроль.

Но как всё это связано с ним? Почему именно он чувствует связь с этими легендами?

И тут мир вокруг снова изменился.

Тёмная пелена накрыла его взгляд, отрывая от реальности. Всё вокруг погрузилось в абсолютную темноту. Он не видел ни книг, ни стен библиотеки. Лишь пустота, окружавшая его со всех сторон.

И среди этой пустоты — тепло.

Лёгкое, но такое знакомое прикосновение. Нежное, как дуновение весеннего ветра.

— Папа... — голос, который мог бы быть неслышным, если бы его не слушали сердцем.

Странник вздрогнул. Грудь сдавило, как будто кто-то вложил в неё груз тысячелетнего горя. Это было больше, чем просто слово. Больше, чем просто голос. Это была память.

Он видел её. Девочку с яркими глазами и тёплой улыбкой. Её образ был размытым, словно сквозь толстое стекло. Но он знал её. Знал, что это не просто иллюзия. Это была Катенька.

— Катенька? — выдохнул он, руки непроизвольно потянулись вперёд, пытаясь ухватиться за этот призрачный образ.

Но тьма была беспощадной. Из неё вырвались тени, извиваясь и обвивая образ девочки, словно пытаясь его поглотить. Он чувствовал её страх, её боль, её одиночество.

— Нет! — крик, сорвавшийся с его губ, пронёсся эхом сквозь тьму. Но ничего не изменилось.

Тени разорвали иллюзию, оставив его одного в пустоте. Ощущение потери и отчаяния накрыло его с головой, выдавливая слёзы из глаз.

И вдруг мир вернулся.

Он резко вдохнул, отшатнувшись от рукописи, будто её страницы обжигали его. Всё вокруг снова стало реальным. Библиотека, стол, пергамент. Но боль не исчезла. Она осталась внутри, как шрам, который невозможно исцелить.

[Восстановление памяти: 7%]

Он сглотнул, чувствуя, как руки предательски дрожат. Взгляд Сальвиана стал ещё более напряжённым.

— Ты в порядке? — спросил старик.

Но Странник лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Теперь он знал, что этот текст — больше, чем просто книга. Это была нить, которая могла привести его к правде.

И к ней.

Сальвиан неотрывно наблюдал за Странником, его взгляд стал напряжённым, словно старик пытался заглянуть в самую глубину души юноши. То, что произошло несколько мгновений назад, невозможно было не заметить. Бледность на лице Странника, его дрожащие руки — всё это говорило о том, что текст вызвал нечто большее, чем просто любопытство.

— Оставлю тебя наедине с этим, юноша, — Сальвиан произнёс тихо, словно его голос мог разрушить хрупкий баланс сознания Странника. Но в этом тоне слышалось и другое — уважение, осторожность. Возможно, даже страх.