Шаг сквозь миры: Отец и дочь

Глава 39 Продолжение допроса.

Зал мэрии. Атмосфера накаляется.

Тишина повисла в воздухе, как натянутая тетива. Сальвадор Крейн продолжал ухмыляться, но в глубине его глаз скользило напряжение — лёгкое, почти незаметное, но выдающее его настоящее состояние.

— Вы правда думаете, что королевство управляется королём? — медленно произнёс он, склонив голову набок. — Он лишь символ. Фигура на доске, как и мы с вами.

Странник, стоявший чуть поодаль, не изменился в лице.

— Тогда кто управляет доской?

С минуту никто не отвечал. Только дыхание присутствующих и потрескивание факелов нарушали молчание.

Горан Ильвер перевёл взгляд на дверь, потом на Странника. В его глазах — тревожное колебание.

— Силы, которых вам лучше не знать, — выдавил он. — Те, кто давно действуют из тени. Они уже правят многими землями. Мы лишь... связующее звено.

Дорн судорожно сглотнул, вытер лоб дрожащей рукой.

— А вы… вы знаете, что сейчас происходит на границе с Халифатом?

Странник нахмурился. Халифат… это южная империя. Он вспоминал. Элтериан — союзное королевство. Астридель — столица, в которой он сейчас. Лорнхольм — город у старого святилища, где всё и началось. Но остальное… будто обрывки сна. География этого мира всё ещё была для него неполной картой.

Он решил не выдавать своего незнания.

— Что именно происходит? — спросил он ровно.

— Они... собирают армию, — выдохнул Дорн. — Не для обороны. Для вторжения.

По залу пронёсся лёгкий, тревожный ропот. Даже у стражников дрогнули пальцы на рукоятях мечей.

— Чушь! — рявкнул Крейн, пытаясь сохранить самообладание. — Это глупая паника!

— Это не чушь! — выпалил Дорн, его голос стал громче. — Я видел! Они больше не подчиняются людям! Халифат уже не принадлежит смертным!

Ариэль резко подалась вперёд:

— Что ты несёшь?!

Дорн тяжело дышал. Он будто боролся сам с собой — страх и решимость сталкивались в нём каждое мгновение.

— Мы… мы служим тем, кто готовит путь. Кто призовёт сюда одного из...

— Замолчи! — Крейн дёрнулся вперёд, его голос сорвался на крик. — Не смей!

Слишком поздно.

— Ты идиот, — прошипел Ильвер, наклоняясь вперёд, будто готовясь ударить Дорна.

Странник не вмешивался. Он наблюдал, внимательно, холодно.

— Кого вы хотели призвать в Зарёке? — спросил он, голос его стал почти ледяным.

Дорн замер… а затем закрыл лицо руками, будто пытаясь стереть саму реальность.

— Одного из лордов демонов…

Слова ударили, как пощечина. Воздух в зале стал гуще. Все замолчали. Даже факелы будто потрескивали тише.

Странник почувствовал, как спина покрывается мурашками. Тьма в Зарёке… ритуалы… алтарь… всё обретало новый смысл. Они действительно пытались призвать древнее зло — и, возможно, не до конца потерпели неудачу.

— Вот и всё, — мрачно усмехнулся Крейн. — Теперь ты подписал нам всем смертный приговор.

И в этот момент у Странника вспыхнула головная боль. Резкая, режущая, будто горячее железо вонзилось в череп. Он инстинктивно схватился за висок, тяжело дыша.

Резкая, жгучая боль пронзает голову, словно в череп вбивают раскалённые иглы. Странник не успевает даже вскрикнуть — ноги предательски подкашиваются, и он с глухим стуком падает на колени. В груди сдавливает, дыхание перехватывает, а перед глазами всё плывёт.

Зал мэрии исчезает.

Мир вокруг рассыпается, словно стекло, и возникает другой — странный, зыбкий, будто сотканный из света и тени. В этом полумраке он видит её.

Катенька.

Но не та малышка из размытых обрывков памяти. Перед ним стоит девушка — лет четырнадцати, не больше. Её фигура окутана мягким золотистым свечением, а волосы — длиннее, чем он помнит. Лицо вытянулось, повзрослело… но каждую черту он узнаёт. Это — она. Его дочь.

Его сердце сжимается. Бьётся где-то в горле, как пойманная птица.

Глаза у неё всё такие же — чистые, добрые… но в них — боль. Глубокая, жгучая, отчаянная. И одиночество.

Она дрожит. И губы шепчут:

— Папа…

Он не может дышать. Лёгкие будто забыли, как это — вдыхать. Горло сжимается от слёз. Он тянется к ней, дрожащими руками, всем телом, всей душой.

— Катенька… моя девочка…

Он хочет прижать её к себе, вдохнуть её запах, как в те далёкие, почти забытые времена. Он хочет… просто держать её.

Но пальцы проходят сквозь свет.

Как сквозь сны.

Она не отводит взгляда. В нём — тревога.

— Ты должен меня спасти…

Он дрожит всем телом.

— Я… я найду тебя, слышишь? Клянусь!

Но она качает головой.

— Будь осторожен… Они сильнее, чем ты думаешь…

Свет вокруг неё меркнет. Словно кто-то гасит лампу. Медленно, неумолимо.

— Нет! Подожди! — он рвётся вперёд, шепчет, почти кричит. — Катенька! Не уходи!

Но она исчезает. Просто тает. Как рассыпавшаяся звезда. Как мечта, вырванная из сердца.

— КАТЕНЬКА!!!

…тишина.

Боль отпускает.

Он срывается с пустоты и резко открывает глаза.

Он в мэрии. Взгляд дёргается по сторонам, дыхание рваное, грудь вздымается, будто после бега. Сердце грохочет, будто готово вырваться из груди. И — слёзы. Горячие, настоящие, текут по щекам. Он не скрывает их.

Он больше не может.

Он чувствует только одно — решимость. Жгучую. Непреодолимую.

Он найдёт её.

Он спасёт её.

Во что бы то ни стало.

Перед глазами вспыхивает надпись:

[Восстановление памяти: 10%]

И в ту же секунду он чувствует, как мир меняется.

Всё вокруг вспыхивает серебром. Нити Судьбы — тысячи тончайших линий — проступают перед глазами, ведя в разные стороны. Впереди, позади, вверх и вниз… но одна из них рвётся. Гаснет.

Интуиция взвывает тревогой.

Опасность. Срочно. БЕЖАТЬ.

Странник вскидывает голову.

Поздно.

Цепи на одном из пленников с треском разлетаются. Тело выгибается unnatural, из глотки вырывается нечеловеческий рёв, и зал мэрии захлёстывает тьма.

Начинается кошмар.