Шаг сквозь миры: Отец и дочь

Глава 46. Воспоминание.

Странник не сразу понимает, где он. Голова тяжёлая, словно наполнена туманом. Ощущение, будто он только что очнулся после долгого, изматывающего кошмара. Но здесь — тепло. Мягкий ветер ласкает лицо, наполняя лёгкие ароматом полевых трав. Его босые ноги касаются прохладной, шелковистой травы — и это воспоминание, такое знакомое, будто отголосок далёкого детства.

Он делает глубокий вдох и замирает. Всё здесь кажется слишком хрупким, слишком зыбким, чтобы быть реальностью. Как сон, что ускользает сквозь пальцы.

Он слабо усмехается. Не от радости — просто из-за странного чувства. Словно не может поверить, что жив. Или что ещё чувствует.

И тут — звук. Ясный, как звон колокольчика. Смех. Её смех.

Катенька.

Тот самый, чистый, детский смех, который когда-то наполнял его жизнь светом. Он закрывает глаза — и видит её. Маленькая, любимая, такая настоящая. Её щёчки розовеют от веселья, глаза сияют, как две капли звёздного неба. Она смеётся, когда он подбрасывает её вверх, и в этот миг сердце его наполняется невысказанной теплотой.

— Папочка! — звонко, счастливо.
Она тянется к нему ручками, и он ловит её, прижимая к груди. В этот момент всё — весь мир, все войны, страдания, страх — исчезает. Осталась только она. Она и этот свет.

— Я всегда буду рядом, Катюша, — шепчет он, и эти слова не просто обещание. Это его суть. Его клятва. Его всё.

И она смеётся. Катенька всегда смеялась.

Но вдруг... что-то меняется. Мир начинает таять.

Небо темнеет. На поляне появляются тени, расползающиеся, как чернила по воде. Свет гаснет. Тепло исчезает. Катенька… растворяется в его руках. Её силуэт ускользает, как дым, как воспоминание, которое он не может удержать.

— Нет... подожди! — его голос сорвался на крик. Он тянет к ней руки, но её уже нет. Только пустота.

— Папа? — её голос едва слышен. Далёкий, как из другого мира. Он звучит как шёпот на грани реальности.

Он пытается дотянуться. Он должен её вернуть. Он обещал.

Но всё исчезает. Остаётся только тьма.

Резкий вдох.
Словно кто-то разорвал плотный кокон, окутавший его сознание. Пелена спадает. Он судорожно втягивает воздух, пытаясь понять, где находится. Мир медленно обретает очертания. Белый потолок. Запах лекарств. Сумрак, но не мрак. Здесь всё кажется чужим, холодным и непривычным.

Тело — как камень. Каждое движение даётся с трудом. Он пытается пошевелиться, но слабость опутывает, как стальные цепи. Он хочет подняться. Но не может. Ни рукой, ни мыслью.

Перед глазами всплывает надпись:

[Воспоминание восстановлено: 13%]

Тринадцать процентов чего? Какого воспоминания? Его разум, как шторм, бросается от одной мысли к другой. Обрывки — образы, голоса, тени прошлого. Что-то всплывает, но тут же исчезает, ускользая, как вода сквозь пальцы. Он тянет руки вперёд, будто надеясь ухватить нечто невидимое.

Скрип.

Дверь медленно открывается. Шаги. Кто-то входит. Это не Катенька. Он чувствует это сразу. Не её шаги. Не её дыхание. Не её присутствие.

С трудом он поворачивает голову. Взгляд скользит по незнакомой комнате. Всё размыто, далёко, как будто он смотрит сквозь толщу воды.

— Ты в порядке? — голос. Женский. Знакомый... но отдалённый. Он пытается ответить, но губы не слушаются. Голова — тяжёлая, мысли путаются, тело — словно не его.

Кто-то садится рядом. Присутствие — ощутимое, реальное. Но не родное. Оно наполняет пространство тягучей, странной тяжестью. В груди поднимается тревога. Что-то важное ускользает. Что-то, что он должен вспомнить.

— Что случилось? — спрашивает она снова.

Но в этом вопросе что-то большее, чем забота. В нём тревога. В нём ожидание. В нём — будто крик о помощи.

Он хочет ответить. Хочет спросить сам. Но не может.

Тёмные фрагменты прошлого начинают пробиваться сквозь туман сознания. Лицо Катеньки — чёткое, живое. Её глаза. Её руки, тянущиеся к нему. Он хочет обнять её. Удержать. Но её образ тает, исчезает в сером мареве.

Снова — тьма.