Шаг в никуда

Ветер уносит не только воспоминания 2

Я очнулась глубокой ночью, в воздухе царил дурной лекарственный запах, вокруг стояла тишина.

— Проснулась?

Под мрачным светом лампы возле меня на стуле сидел Эд с лицом, наполненным серьезностью.

Я с трудом растянула уголки рта:

— Впервые после возвращения я сплю в таком удобстве.

После очень долгого молчания он вздохнул:

— Правда, не знаю, что тебе лучше сказать.

Честно говоря, я и сама не знала, что ему сказать. Изначально я думала, что из-за того вина я, максимум, покроюсь пятнами. Но результат, черт возьми, отправил меня в больницу — и в самом деле перебор.

— Прости, что заставила тебя волноваться, — сказала я.

— Да, тебе следует извиниться, — ответил он.

Когда мы сказали это, обстановка перестала быть настолько серьезной.

Внезапно о чем-то вспомнив, Эд засмеялся:

— Эта Ирэн громко кричала, внезапно рассердилась на тебя, а потом и вовсе заплакала.

— Да, Ирэн очень эмоциональная.

— Верно, переживала до смерти, я ее полдня уговаривал, чтобы она смогла тебя оставить, — Эд остановился ненадолго, а потом снова продолжил: — Знаешь, это раздражает, поэтому я всех выпроводил.

—Да, спасибо, — я плохо сплю весь год. Если рядом хоть какой-то шум, я точно не засну.

На самом деле спать в больнице для меня неприемлимо.

Я посмотрела на капельницу и, просительно улыбаясь, спросила Эда:

— Мы не вернемся? Не хочу оставаться в больнице.

— Подожди немного, пусть хотя бы капельница закончится, у тебя температура, — голос не жесткий, но в нем слышится настойчивость.

Я подняла руку, чтобы посмотреть на часы — 1: 15 ночи, — и сказала:

— Уже поздно, иди домой, отдохни.

— Ты здесь одна, я беспокоюсь.

—Не о чем беспокоиться, тем более, я не могу спать, когда кто-то рядом.

Эд немного подумал и согласился:

— Ладно, завтра утром я снова приду, заодно принесу тебе поесть, ты определено не привыкла к здешней пище.

— Я хочу фасолевую кашу с медом.

— Понял, — Эд взял куртку и отвернулся. Остановившись у двери, он сказал:

— Отдохни хорошенько, и все будет нормально.

Я улыбнулась и ничего не ответила

Я снова закрыла глаза, вспоминая Джейкоба. Столько лет прошло, а то, былое, снова угнетает. Следует пустить все переживания по ветру.

Сквозь сон показалась, что вошел какой-то человек. Перед этим я выпила таблетки от простуды и настолько устала, что не могла открыть глаза. Я почувствовала, как чья-то прохладная рука легла поверх моей. Мне не понравилось это прикосновение. Я хотела было убрать свою руку, но хватка усилилась.

Я снова открыла глаза — вокруг было пусто, никого. Я посмотрела на свою руку: на тыльной стороне руки не было иглы от капельницы, вместо нее был приклеен медицинский пластырь. Я поднялась с кровати и пошла в туалет, открыла кран и вымыла руки ледяной водой.

На следующий день я проснулась и не увидела Эда и его кашу, но очень удивилась, когда увидела Дженнифер.

—Где Джейкоб? — ее тон был все таким же добрым, но не особо вежливым

Поскольку я не могла принимать решения лежа и тем более разговаривать с людьми, я села и посмотрела в окно. Снег уже не таял в конце декабря, оседая бескрайним серебром и резким холодом.

— Я спросила, где Джейкоб, — повторила вопрос Дженнифер.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — в конце концов, с таким социальным статусом ей не нужно приходить ко мне и спрашивать меня о подобном.

— Я знаю, он приходил сюда, — сказала она.

Немного подумав, я ответила:

— Был он тут или нет, я не уверена. Но, госпожа Вайт, я совершенно точно могу сказать, что не видела его, во всяком случае, с того самого момента, как он поднял стакан в мою честь.

Дженнифер смотрела на меня и переваривала мои слова. После долгого молчания она открыла рот:

— Я никому не отдам Джейкоба, включая и тебя, Максим Миллер. Надеюсь, ты запомнишь это, — и перед тем, как уйти, она добавила: — Желаю скорейшего выздоровления.

Это звучало смешно. Потом зазвонил телефон, и я ответила на звонок, номер не определился:

— Алло?

— Где ты? — знакомый голос.

— Ты?

На другом конце ненадолго замолчали, потом продолжили:

— Калеб Стоун.

В тот момент я отчетливо почувствовала, как мои пальцы задрожали, а затем так же, как и появилась, дрожь прошла.

— Какое-то дело? — я и подумать не могла, что это будет он. В конце концов, он из тех людей, кто без надобности не будет со мной общаться.

— Госпожа Миллер, ты действительно очень забывчива, — сказал он ледяным голосом.