Шаг в сторону

Глава 1. Странная парочка

По гулким просторам каменного зала беспрепятственно гулял ледяной ветер; его обитатель не признавал стёкол и ставней. Холод давно уже не причинял ему неудобств.

Трое устроились друг напротив друга на возвышении в центре зала, прямо на полу. Загорелые, темноглазые, с обветренными лицами и в одеждах некрашеного сукна. Глубокий старик, крепкий мужчина средних лет и ещё один, совсем молодой. Честно говоря, выглядеть они могли как им угодно — однако та внешность, которую они выбрали, говорила о многом.

— Каковы будут ваши решения? — прервал задумчивое молчание второй, опираясь локтем на собственное колено и опуская на ладонь короткую, с проседью, бородку. Тёмные глаза остро блеснули из-под густых бровей.

— Моё останется прежним, — вздохнул старик. Очередной порыв снежного вихря пронёсся по залу, по пути поиграв с его длинными седыми волосами и бородой. — Мы не должны вмешиваться. Появление перекрёстной точки — очередное тому доказательство. Мир не нуждается в наших действиях; он способен решить свои проблемы сам, через неё.

— Перекрёсток!.. — сердито фыркнул мужчина. — Он у ареносцев. Он не на их стороне, но и далеко не на нашей. Я видел, глядел ему в самое сердце. Такой мир мы хотим в будущем?

— В каких же случаях мир нуждается в наших действиях, если не в этом? — мягко, но напористо добавил молодой монах, глядя старику в глаза без всякого страха. — Зачем мы вообще тогда существуем? Мы тоже часть этого мира, настоятель. Дал бы он нам нашу силу, если бы она была способна навредить ему?

Старик прикрыл глаза и улыбнулся.

— Помните легенду о змеях Лу?

— Ради бесконечности, настоятель! — скривился второй монах. — Детские сказки о волшебных зверушках совсем не к месту в обсуждении серьёзных вопросов.

— Почему же, — ничуть не рассердился старик. — Сказки-то детские, да сочиняли их люди мудрые — сочиняли с определённой целью. Как иначе донести истины до юных, непоседливых умов?

— Крылатые змеи Лу сторожат небесные самоцветы, храня их на груди, — задумчиво выговорил молодой монах, не обращая внимания на раздражённый взгляд соседа. — В их желудках копится яд, которым они готовы плюнуть во всякого, кто посягнёт на драгоценность. Но знает каждый змей — стоит яду покинуть желудок, как вверенный ему самоцвет рассыплется пылью, а купол небесный дрогнет и рухнет.

— Правда, легко провести аналогию? — лукаво заметил старик. — Змеям-то остаётся лишь уворачиваться от недоброжелателей, продолжая хранить свой яд в желудках…

— Или найти того, кто способен уничтожить угрозу, не плюясь ядом и не рискуя самоцветом, — нетерпеливо перебил второй. — И заставить его это сделать.

— Не в моей власти тебе указывать, — пожал старик плечами. — Условия ты знаешь. Пробуй.

Второй монах бросил на старика очередной тяжёлый взгляд и исчез. Седоволосый покачал головой.

— Ведь змеи из сказки — это не только народ вершин? — предположил молодой.

— Не только, — коротко кивнул старик.

Юноша не стал продолжать, и после нескольких минут молчания старик мягко произнёс:

— Я знаю, что тебя гложет. Могу сказать одно: я намерен и впредь следовать своему пути, но нет у меня полной уверенности в том, что путь этот верен. Я стар. Давно уже утратил гибкость ума и воли, закостенел в своих суждениях и привычках. Ты — молод. Ещё не заблудился в чужих учениях, ещё хранишь своё собственное пламя. Действуй. Иди своей дорогой.

Монах вскинул голову и удивлённо взглянул на старца. Губы его дрогнули, свидетельствуя о том, что подобного напутствия он не ожидал.

— То есть… — наконец подал он голос. — Я могу… противостоять — ему? — он повёл взглядом туда, где ещё недавно сидел второй монах.

— Один из вас может оказаться прав, — старик легко для своего возраста поднялся на ноги, обозначив окончание беседы. — Будем надеяться, что мир подтолкнёт к победе именно его.

***

Сапоги новобранцев бодро месили грязь. Мальчишки с разной степенью старательности выполняли строевые команды. Звонкий голос командира разносился в прозрачном после ливня воздухе.

По словам местных, осень вообще выдалась на редкость холодной и дождливой. Дея бы сказала: осень как осень. У неё на родине, в Авие, в это время уже и снег, бывало, лежал.

Вечерело. Вообще-то врачевательница уже продрогла — пора бы отправляться к себе в палатку, но… Она продолжала упрямо сидеть на завалинке у полевой кухни. Почти скрытая от посторонних глаз, она могла подолгу наблюдать за упражняющимися курсантами. Но сколько она не твердила себе, что её просто завораживает зрелище четырёх десятков синхронно двигающихся парнишек, взгляд то и дело тянулся к одному из них.

— Моих немощных высматриваешь? — раздался голос прямо над ухом, заставив девушку вздрогнуть. — Вон они, с краю. Смотрю, оклемались. Только сегодня ещё двое слегли, я им велел оставаться в палатках.

— В палатках? — Дея возмущённо развернулась к сержанту. — Брунор, почему ты не отправил их ко мне? Если снова слегли, значит, точно инфекция…

— Брось, — вполголоса бормотнул сержант, оглядываясь. — Если бы инфекция, слегли бы всем отрядом… Оно тебе надо? Дай ещё тех травок. Помогли же.

Дея вздохнула, бросила последний взгляд на крепкого темноволосого новобранца в центре площадки — не удержалась — и зашагала к лечебному пункту. Сержант затрусил следом.