Шаг в сторону

Глава 5. Большая ошибка

Низкорослый, полноватый авиец спешил по пустому коридору, утирая пот со лба клетчатым шерстяным платком. Командир базы семенил следом, бормоча малосвязные извинения тоном таким заискивающим, до какого унижался далеко не перед многими.

— Куда? — не сбавляя шага, сухо осведомился авиец, едва показалась коридорная развилка.

— Налево, господин заместитель… Потом вниз, в цоколь, первая дверь слева…

Толстяк припустил ещё быстрее, про себя ругая последними словами бестолковых вирошцев. Ничего не могут грамотно сделать, идиоты. Судя по сбивчивому рассказу, которые он вытянул из местного командира по пути, они бы запросто умудрились и упустить беглецов, не закончись у девчонки магия…

На звук решительно распахнутой двери из полумрака кабинета уставились пять пар глаз. Аж подпрыгнули, вояки недоделанные — спасибо, хоть за сердце не схватились.

— Господин заместитель руководителя объединения «Мост», — объявил из-за плеча командир, будто на светском приёме. — Беспрекословно повиноваться, содействовать всеми способами!

Техники мигом подобрались. Хорошо. По крайней мере, слыхали уже, чем теперь занимается «Мост». Это значительно упрощает дело.

— Картинку и звук из камеры с пленными ареносцами.

Один из служивых замахал рукой, указывая на экран перед собой. Хотя бы догадались следить, уже неплохо.

Даже на сетчатом экране видно было, что камера чистенькая, светлая, с белеными стенами и вполне приличными койками. Одна из коек была занята весьма крупным парнем — ноги пришлось согнуть, чтобы поместились, а плечи оказались шире матраца. Кажется, юный форс всё ещё валялся без сознания. В отличие от его мелкой подружки, что примостилась на полу, привалившись затылком к плечу товарища и уставившись прямо в зрачок визора. От этого взгляда с экрана мурашки бежали.

— Как будто она нас видит, правда, господин заместитель? — позволил себе нервный смешок дежурный.

— Какого демона они у вас в одной камере? — сухо поинтересовался толстяк.

— Так визор же… — забормотал командир за его плечом. — Визор же в изоляторе только один, господин заместитель… Нам обычно без надобности…

— Понятно. Этот ещё почему не очнулся?

— Ему большая доза досталась, господин. Сам крупный, легко попасть, так ещё и напарницу пытался закрыть собой. Мы вкололи антидот, скоро уже должен…

— Дознавательная готова?

— Да, господин, разумеется. Всё готово… Желаете присутствовать при…

— Ясное дело, желаю, дубина! — вышел из себя толстяк, оборачиваясь. — Или ты считаешь, я примчался сюда посмотреть на парочку полуживых колдунов в клетке?

— Н-нет, господин…

— Та свидетельница, фельдшерица — где её держат?

— Целительница Дея, господин… Мы заперли её в кабинете на втором этаже…

— Заперли?!

— М-мы не были уверены, господин. В приказе формулировка размытая, и я решил, что она может быть подозреваемой в содействии…

Заместитель устало прикрыл лицо рукой.

— Хорошо, хоть в наручники не додумались её заковать, — пробормотал он, но тут же уточнил: — Не додумались ведь?

— Никак нет, господин, — яростно закрутил головой командир. — Кабинет со всеми удобствами… Если позволите, ещё одна деталь… Нам нужно знать — чтобы дознаватель мог продуктивнее работать — который из пленных вам нужен? Кого оставить в живых?

— Обоих, — откликнулся заместитель после паузы. — Сделайте так, чтобы оба выжили. Судя по последним донесениям, оба пригодятся…

Он глубоко задумался, вспоминая слова руководителя. Если бы не эта его паршивая привычка говорить загадками… Что же он имел в виду, рассказывая обессиленному подопечному про колдунов, которых повстречал, пока вызволял его, непутёвого, из ареносского плена? Честно говоря, в тот день сознание мутилось после долгого пребывания в камере, и мало что удалось запомнить — и, тем более, понять.

— Следить, — велел он, грузно поднимаясь со стула дежурного. — Глаз с них не спускать. Как парень очнётся — сразу доложите.

***

Та ночь, почти год назад, снова стояла перед глазами.

Зал переговоров просторный, щедро освещённый — но тревожную тьму, сгустившуюся в воздухе, не в силах разогнать ни один, даже самый яркий, светильник. Под стать и застывшие напряжёнными масками лица собравшихся. Семеро за круглым столом — привыкшие отдавать приказы, а не повиноваться им — посматривают друг на друга с почти откровенным недоверием.

Ему самому, неподвижно застывшему в тенистой нише у окна в обнимку с тонким чёрным пакетом, тоже достаётся подозрительных взглядов. Эти семеро никогда не видели его раньше и не могут понять, что такой, как он, — о, внешность слишком хорошо сбивает с толку! — делает среди них.

Но сейчас можно позволить себе роскошь наслаждаться этими растерянными взглядами, застывшими лицами, их едва уловимой дрожью при звуке шагов расхаживающего кругами по залу человека. А шаги его гулко отдаются в просторном помещении, разбиваются в неуловимый и пугающий шёпот. Молчание его — тем страшнее.

— Чего мы ждём, господин руководитель? — решается нарушить гнетущую паузу один из семерых. На последнем слове уголок его рта чуть кривится, выдавая неприязнь. — Все в сборе.