Шаг вперед, два письма назад

Глава 12

— Итак, решено, — голос Вени прозвучал чётко, перекрывая шепот в зале. — В парном зачете от нашей студии выступают Агата и Ник, а также ещё две пары. Остальные, к сожалению, не прошли отбор. Но помните про групповой номер. Хоть за него и нет денежного приза, участие — это уже опыт и признание.

Тишина взорвалась смешанным гулом — одни зааплодировали, другие зашептались. Я почувствовала, как по спине пробежала смесь гордости и леденящего страха. Мы сделали это.

— Вот как? — рядом раздался едкий шепот. Катя стояла так близко, что я чувствовала её дыхание на своей щеке. — Веня вот так просто взял и выделил вас как самых перспективных?

— Нам было не просто этого добиться, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. На самом деле, не нам, а в основном мне. Нику, казалось, всё давалось легко. Мне же приходилось выжимать из себя каждое движение. Мне просто повезло, что с самого начала он выбрал меня.

— Очень интересно, — ядовито протянула Катя, развернулась на каблуке и ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов и тяжелого напряжения.

Я постаралась не придавать значения её колкости. Зачем? Она тоже прошла отбор. Всё решится на конкурсе. Но уже на этом же занятии, пытаясь выполнить новое, невероятно сложное вращение, я снова почувствовала себя самозванкой. Как я могу бороться с другими, если не могу справиться с собственным телом и сомнениями?

— Сегодняшнее движение и правда одно из сложнейших, — рядом оказался Веня. Его голос был спокойным, как всегда. — Но я верю, что ты справишься, Агата.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но губы слушались плохо.

Для себя я уже решила: любовные письма писал именно он, Веня. А перестал потому, что его чувства остыли или переключились. Наша всезнающая Катя уже пустила слух, что у хореографа «появилась личная жизнь». Впрочем, никого, кроме неё самой, это, кажется, не волновало.

— Перерыв? — голос Ника вывел меня из тяжёлых раздумий. Он заметил, что я мысленно где-то далеко.

— Да. Попью кофе.

— Хорошо. А мне нужно на минуту к Вене, он хотел о чём-то поговорить.

Я кивнула и направилась к скамейке у стены. Неизвестно, откуда она здесь взялась — может, её закинули сюда после какого-то праздника. Мы использовали её как привал: оставляли вещи, делали короткие передышки. Моя серебристая термокружка, обклеенная заботливыми руками Адели целой коллекцией блестящих наклеек, стояла там же. Сегодня Ник принёс медовый раф и крошечные фруктовые тарталетки. Тарталетки были съедены ещё до начала занятий, а кофе ждал своего часа. Он был всё ещё почти обжигающе горячим. Я выпила его большими, уверенными глотками. Сладкий, пряный вкус разлился по телу, придавая сил. Настроение чуть улучшилось. Захотелось вернуться в зал, в объятия Ника, и просто потанцевать — не ради отработки, а так, для себя.

Но, отыскав его взглядом, я замерла. Ник стоял рядом с Веней, и с ними была Катя. Она что-то горячо и настойчиво объясняла, размахивая руками. По лицам обоих парней было ясно: они с её словами не согласны. Ник стоял, скрестив руки на груди, его челюсть была напряжена. Веня смотрел в пол, устало потирая переносицу.

В груди зашевелилась тревога. Я поставила кружку, едва не промахнувшись мимо скамейки, и направилась к ним. Там мой партнёр. Нечего ей срывать наше занятие.

— Ты же считаешься помощником хореографа, так помогай! — долетел до меня голос Кати, резкий и требовательный. — Вот как «прокачал» эту девчонку, так и меня подтяни! Или у тебя принципы избирательные?

Я подошла вплотную.

— Что здесь происходит?

— Всё в порядке, Агата, — Ник быстро повернулся ко мне, пытаясь заслонить Катю своим телом. Но его глаза выдавали раздражение. Он обратился к Вене и Кате, и его голос стал стальным: — Я сказал, что не согласен. Мы уходим.

Остаток занятия прошел в гнетущей, наэлектризованной атмосфере. Как только прозвучала команда «Свободны!», Веня жестом подозвал Ника.

— Пойдем, поговорим. Ты же понимаешь, она… в чём-то права.

Всё ещё не понимая, в чём суть претензий, я лениво направилась сначала за своей кружкой, а потом — в сторону раздевалки. Во рту стоял противный привкус. Ощущение было такое, будто в наш с Ником отлаженный, интимный мир танца вломился чужой, наглый и шумный, и всё перевернул с ног на голову.

Я намеренно задержалась в раздевалке, медленно собирая вещи. Через приоткрытую дверь доносились голоса. Я выглянула.

Ник и Катя стояли у большого зеркала. Катя демонстрировала какое-то движение, её рука лежала на его плече, а он поправлял положение её корпуса. Он что-то говорил, и на его лице мелькнула знакомая мне мягкая, преподавательская улыбка — та самая, которой он когда-то ободрял меня. Их смех, лёгкий и непринуждённый, звонко отдался в пустом зале.

В груди закипело что-то тёмное, колючее, удушающее.

— Ник! — его имя вырвалось резко, громче, чем я планировала. Я вышла в зал.

Он обернулся, удивлённо подняв брови, но не отстранился от Кати.

— Ты ещё здесь? Я думал, ты уже ушла.

Я сжала ремешок сумки так, что кожа впилась в ладони.

— Да, вижу, ты очень расстроился.

Катя игриво толкнула Ника локтем:

— Ой, прости, что отвлекаю твоего партнёра! Он просто единственный, кто по-настоящему разбирается в технике. Такой талантливый!

— Агата, — Ник сделал шаг вперед, но я отступила назад, будто от огня.

— Всё понятно. Завтра на репетицию не приду — у меня учёба. Раз у тебя есть такая… способная замена, справишься и без меня.

Я развернулась и ушла, не слушая его возражений. Дверь студии захлопнулась за мной с таким грохотом, что задребезжали стеклянные панели.

***

Он писал мне несколько раз. Короткие сообщения: «Давай поговорим», «Это не то, что ты подумала», «Объясню всё при встрече». Я не отвечала. А потом он сам отменил нашу субботнюю репетицию в студии его мамы. Впервые. Это из-за неё? Разумеется. Раньше мы не пропускали ни дня. Танцевали даже вымотанные после сессии, даже в лютый, пронизывающий мороз. А теперь появилась кто-то важнее. «Талантливее».