Шаги навстречу

Глава 11

                Я как обычно был занят, но с детьми проводил много времени в меру сил и возможностей. С Ассоль по телефону я говорил часто, а с детьми она сама разговаривала почти каждый день. Однажды я пришёл домой пораньше, это в часов девять вечера, и заметил, что дочь заплаканная, а сын сидит хмуро опустив глаза. Я встревожился :

                - Что случилось? Вас обидели?

                Сын покачал головой, а дочь с перекошенным лицом  залилась слезами и с трудом произнесла :

                - Мама умирает!-

                Меня просто сразили эти слова. Я сидел молча, только держал руку на горле. У меня при сильном волнении всегда перехватывало спазмой горло. Наконец я промолвил :

                - Что ты говоришь Ашхен? Откуда ты это взяла? Я же говорил вчера с мамой, она была весела, говорила, что всё хорошо.-

                И тогда сын тихо промолвил :

                - Мама тебя жалела, она уезжала уже больной, но взяла с нас слово, что мы тебе ничего не скажем. А бабушка сегодня сказала, что всё очень плохо. Скоро мамы не станет.-

                На этом его мужество кончилось, он упал лицом на стол и зарыдал. Можешь себе представить моё состояние. Я, тот, который любил её до безумия, не заметил, что она болеет, что она меня обманывает, оберегая меня от переживаний. Я молчал долго, потом пошёл в кабинет. Там я попытался осмыслить всё происшедшее. Мне стало страшно, что я опоздаю, что я больше не увижу мою девочку живой. Я сел на телефон, перезвонил своему компаньону, своим замам. Через час я уже вышел из квартиры, пообещав детям, что они ещё увидятся с мамой.

                В аэропорту прямых самолётов не было, но я полетел на Тбилисси, а потом в Ереван. Я прилетел в Ереван рано утром, схватил машину и помчался к её дому. Там уже встали, во дворе была мать Ассоль. Она увидев меня охнула и присела на лесенку, на мой вопросительный взгляд  махнула рукой в сторону комнаты на нижнем этаже. И я вошёл к моей девочке. За эти два месяца от прежней Ассоль ничего не осталось, только огромные глаза, которые вспыхнули такой радостью, что я замер на месте, а потом просто опустился на колени возле её постели и сказал:

                - Прости, родная, прости.-

                Мы молчали, только она тихо перебирала мои пальцы, гладила по голове. Я поднял голову :

                - Почему ты ничего не сказала? Почему? -

                Ассоль молча покачала головой, потом выдохнула :

                - Слишком было поздно, слишком. Ты ничем не мог уже помочь, ничем.Знаешь, у меня просьба, я так хочу посмотреть на Арарат, маме тяжело меня выносить, брат занят. Сегодня солнце, вынеси меня, я уже совсем не тяжёлая.-

                 Я не мог говорить, молча взял кресло, вынес во двор, принёс подушки, одеяло. Мать Ассоль так и сидела на ступеньках, только содрогалась от рыданий. Я поднял свою девочку, она склонилась на плечо и обняла меня за шею своими почти прозрачными руками.

                Утро было такое ясное, тихое, лучи уже освещали снежную вершину горы, всё замерло в ожидании наступающего дня. А у меня на руках умирала молодая, красивая, любимая женщина. Я стоял несколько минут, потом опустил её на кресло, укутал её ноги и вместе с ней смотрел на Арарат. Это были последние счастливые минуты рядом с моей женой.

                Потом всё покатилось стремительно к концу. Я ещё слетал за детьми, но через три недели её не стало. Кругом было лето, всё цвело и пахло, а у меня на сердце лежал камнем лёд. Жизнь для меня окончилась. Но оставались дети, наши дети  и мне надо было их поднимать.

                Я не собирался жениться, нет. Но дети выросли, окончили вузы, поженились. Дочка моя в основном живёт в Ереване, родила мне внука, сын тоже скоро станет отцом.они уже не нуждаются во мне так, как было раньше. А Вика вот уже пять лет скрашивает моё одиночество. Меня она устраивает и знаешь что, я думаю, что моя Ассоль меня простила. Она знает, что её место никто никогда не займёт.-

                Арсен замолчал, только сжал руки в кулаки. Сергей просто не знал, что ему сказать. Всегда весёлый, отзывчивый, жизнерадостный Арсен никогда не показывал, какая трагедия произошла в его жизни.

                Сергей был просто потрясён и винил себя, что не догадывался о внутренней драме своего друга. Потом взял налил в фужер коньяк и опрокинул молча, через время сказал :                                                                  - Я не очень верю в загробную жизнь, но если она есть, твоя жена точно на небесах. Мне очень жаль.-