Шах и Мат

16

15.

Он с досадой смотрел на удаляющуюся птичку. Выправленная осанка, грациозная походка, тонкий силуэт и движения, завораживающие мягкостью. Это целиком и полностью была его работа, его изящная фарфоровая статуэтка, которую он самолично вылепил и обжег.

Перегнув с прошлым наказанием, Алексей был уверен, что куколке жить осталось не долго. Но девчонка выжила и не сломалась, ни с одним из специально подосланных. Теоретически она стала опасной как ядерная боеголовка, а на практике не смеющей перечить подстилкой. Акчурин злобно поморщился, вспоминая ее признание о контрацепции с Шевченко. Когда бы еще неукоснительное исполнение его правил сыграло против него? Только тогда, когда он был готов вернуть ее под свое крыло.

И ведь точно зная, что при первой же попытке отбиться от рук он поступил бы с ней так же, как и с другими. Но его девочка не смела перечить и придурок Шевченко обломал возвращение птички в клетку. Гребаный ублюдок!

Прочистив горло Алексей ответил на входящий звонок от Олега:

- Да? Что слышно?

- Мы обнаружили третью часть. - Сообщил Ростапович.

- Что еще?

- Третий агрегат с кодом засветился в Одессе или Одесской области, для уточнения мак-адреса нужен… Варяг.

Услышав кликуху идиота, который наломал дров и свалил, Алексей скривился:

- Если вопрос не решится в течение ближайших двух дней, мы его используем. До тех пор действуйте самостоятельно.

- Ясно. – Олег отключился, оставив Акчурина в пустом, тихом кабинете наедине с парой тройкой неприятных мыслей.

Варяг падла правдивая, коды парни все же находят. Он не обратится к этому упырю еще некоторое время. Пусть будет в неведении их успехов в розыске кода, а заодно и маленького инфицирующего сюрприза от Агаты.

***

В половине девятого вечера я сидела на «чемоданах» в ожидании машины. «Сидела» громко сказано. На самом деле лежала пластом в комнате, рядом валялась дорожная сумка, в ней вещей всего ничего и кроссы. Без них никак, иначе нарушу слово данное себе, а этого делать нельзя, если не нарушаешь третий год.

Развалилась в горизонтальном положении, предварительно проверив погодные условия в Ницце. И авиарейсы. Зачем спрашивается проверяла, сама не знаю. Потому что к слову не знаю: ни куда мы летим, ни зачем мы летим ни почему «мы», а не «он» - неизвестно. Шах не пояснил, а я после трудового дня и не вспомнила о нормальном женском любопытстве.

Есть не хотелось, ждать не хотелось, действовать тоже не хотелось. Хотелось спать и очень. Так что, я не заметила, каким образом любование люстрой с приглушенным светом стало сном. И снилось мне многое, а потом вдруг одно и то же, что телефон разрывается от первого звонка, затем от второго… когда к пятому или седьмому звонку прибавился стук в дверь сознание вспомнило, что кто-то куда-то собирался и обещал взять меня с собой.

Я поспешила открыть:

- А вот и вы! – выдохнул встревоженный Шах, за его спиной улыбался высокий водитель с монтировкой в руках.

- Ага, - я оправила волосы. Стою и пытаюсь вспомнить, в каком виде заснула и не сильно ли у меня помятое лицо после сна. – Я спа…

- Спали?

- Нет, спасала вас от зверя. – Зевнула я.

- От кошки?

- Нет. Его зовут нервозная Тур, он очень грозен и опасен. – Подвинулась, пропуская их в квартиру. - Сколько времени на сборы?

- Времени нет. – Серьезно заметил Шаген. - Мы потратили его на ваше пробуждение.

- Федору звонили?

- Нет, решил обойтись своими силами.

- Монтировкой? – я отдала водителю сумку и пошла одеваться.

- И монтировкой тоже. Он поддержал пальто, помогая просунуть в рукава руки, затем снял с вешалки кожаную куртку.

- А зачем? – махнула на куртку, как на улику зародившейся клептомании у Шаха.

- Там теплее, чем здесь. – Клиент вышел в тамбур, ожидая меня.

- Кстати, там это где? Мы куда? – включаю сигнализацию и закрываю двери поясняя. - Я вещи собирала, не зная, куда и зачем.

- Как же вы их собирали?

- В надежде на Ниццу.

- Ваши надежды оправдаются.

Далее поддерживая меня, Шах помогает спуститься по лестнице, с которой я чуть не слетела оступившись. Держал за локоток уверенно и бережно. На предложение отпустить, ответил, что я нужна живая и здоровая и по возможности без переломов.

На мою кривую усмешку, пояснил.

- Ноги ломайте, а руки и голову оставьте в целости и сохранности.

- Спасибо, что разрешили.

Я остановилась не третьем по счету лестничном пролете. Пытаясь вспомнить, взяла ли свой ноут или не взяла, пропустила момент, когда Шах помахал рукой перед моим лицом:

- Аня? Забыли выключить утюг? Я посмотрел, у вас вся электротехника отключена от сети и окна закрыты.

- Кажется, я забыла буку.

- Кто это?

- Мой ноут. Ждите здесь или спускайтесь, - освободив руку поспешила наверх, - я быстро.

Открываю квартиру, удивляясь своей рассеянности. Раньше у меня такого не было. Как-то ключи от машины забыла в кабинете Федора, но это один единственный раз. И тот спланированный Фельдмаршалом, дабы доказать мне, что забывчивостью страдают все без исключения. Полчаса он потрясающе забалтывал, а потом тут же попытаться отвлечь и вывести меня на улицу без ключей. Не получилось, о них я вспомнила аккурат за дверью его кабинета.

В квартире вновь перепроверила розетки, газовую плиту, краны на трубах в ванной, окна. Окон всего два, но проверила. Прихватила буку и чтобы не задерживаться отдельно сумку от него.

Выхожу, закрываю на ключ мою однокомнатную квартиру, включаю сигнализацию. И попутно подмечаю, что Шах поднялся и ожидает у дверей тамбура. Увидев мой ноут, он расплылся в улыбке.

- Это и есть Бука?

- Да, мой добрый верный, старый друг.

- Сколько вашему другу? – взял в руки ноут, повертел его с прищуром черных глаз, затем взвесил на руке.

- Чуть более пяти лет.