Шах королю, мат моему сердцу

Глава 1 «Золотая клетка»

Бет Колдуэлл сидела за шахматной доской, ее поза была безупречна - прямой позвоночник аристократки, изящные запястья, сложенные на столе, подбородок слегка приподнят. Лучи закатного солнца, пробивавшиеся сквозь высокие окна турнирного зала, играли в ее волосах, превращая золотистые пряди в жидкое солнце. Она напоминала старинную фарфоровую статуэтку - настолько совершенную, что казалось нереальной.

–Сдаюсь.

Ее соперник опрокинул короля, и Бет автоматически улыбнулась - той самой отработанной до автоматизма улыбкой, которая показывала ровно восемь верхних зубов и делала глаза чуть уже, создавая иллюзию тепла. Никто не видел, как ее ногти впивались в ладони под столом, оставляя красные полумесяцы на бледной коже.

Она встала, и шелковое платье цвета слоновой кости мягко обволокло ее фигуру, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы бедер. Бет носила эти наряды как доспехи - специально сшитые на заказ, безупречно сидящие, создающие образ неприступной королевы. Ее движения были отточены годами тренировок - ни одного лишнего жеста, ничего, что могло бы выдать волнение.

«Не трогать руками. Хрупкое»

Когда вспышки фотокамер ослепили ее, Бет не моргнула. Она научилась этому - задерживать дыхание и не моргать, чтобы не испортить кадр. Ее голубые глаза, холодные как альпийские озера, смотрели сквозь толпу, не задерживаясь ни на ком.

-Мисс Колдуэлл, взгляд сюда! - крикнул фотограф. Она повернула голову ровно на сорок пять градусов - оптимальный угол для ее скул. Еще одна вспышка. Еще одна идеальная фотография для коллекции.

В гардеробе, пока никто не видел, она наконец расслабила плечи. Зеркало напротив показало другую Бет - усталую, с тенью под глазами, которую не мог скрыть даже самый искусный консилер. Она провела пальцами по лицу, ощущая подушечками легкую шероховатость кожи - последствие бессонных ночей за анализом партий.

–Ты должна быть совершенной, - голос отца звучал у нее в голове. –Они не простят тебе ни одной ошибки. Ни в шахматах, ни во внешности.

Бет достала из клатча пудреницу и легкими движениями замаскировала следы усталости. Ее руки не дрожали - она не позволяла им дрожать. Каждое движение было выверено, как шахматная комбинация.

Зал пресс-конференции гудел, как растревоженный улей. Бет вошла через боковую дверь - её появление вызвало мгновенную тишину, за которой последовал шквал щелчков затворов. Она шла к президиуму медленно, чувствуя, как сотни глаз скользят по её фигуре, словно пальцы по шахматной доске.

Фотовспышки ослепляли, создавая временные пятна в глазах. Бет села за длинный стол, покрытый синим сукном, и сложила руки перед собой - левая ладонь поверх правой, как учил отец. Её ногти были покрыты прозрачным лаком, почти невидимым под софитами.

–Мисс Колдуэлл, ваш сегодняшний матч... - начал репортёр из «Chess Today», но его перебила рыжая женщина из модного журнала.

–Какое платье вы выбрали для сегодняшней победы? - выкрикнула она, сверкая зубами, отбеленными до неестественного блеска.

–Это Chanel, осень-зима 2018, - автоматически ответила она, чувствуя, как губы сами складываются в улыбку. –«Отец ненавидел, когда я говорила о моде».

–Ваш стиль игры называют холодным и расчетливым, - начал журналист. –Но ваша внешность...

Бет улыбнулась той самой улыбкой, от которой у интервьюеров перехватывало дыхание.

–Шахматы - это не конкурс красоты, - сказала она мягким голосом, который журналисты описывали как «бархатный удар ниже пояса».

Справа поднялась рука. Бет узнала Гарри О'Коннора - его борода всегда была чуть неопрятна, а рубашки - слегка помяты. Единственный, кто не смотрел на неё как на экспонат в витрине.

–Ваш сегодняшний 37-й ход - это отсылка к партии Фишера 1972 года? - спросил он.

Бет почувствовала, как напряжённые плечи слегка расслабились.

–Да, но с модификацией, - её голос вдруг оживился. –Фишер...

–Какой у вас уход за кожей? - перебила блондинка из глянца. –Вы так сияете после пятичасового матча!

В зале раздался смешок. Бет почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она машинально подняла руку к лицу - этот жест тут же вызвал новую волну вспышек.

–«Не показывай, что тебя задели» - пронеслось в голове.

–Вода и восьмичасовой сон, - ответила она, хотя последний раз спала восемь часов подряд ещё в колледже.

–Правда ли, что ваш отец запрещал вам краситься перед турнирами?" - выпалила молодая журналистка с блокнотом.

Бет ощутила, как в висках застучало. Её пальцы незаметно сжали край стола.

–Мой отец учил меня, что главное - это игра, - сказала она, выдерживая паузу. –А не то, как ты выглядишь за доской.

–Но ведь ваша внешность привлекает новых поклонников в шахматы! - воскликнула рыжая. –Вы же сознательно создаёте этот образ - неприступной шахматной королевы?

Бет медленно провела языком по передним зубам - старая привычка проверять, не размазалась ли помада.

–Образы создают в театре, - ответила она, чувствуя, как голос становится холоднее. –Я просто играю в шахматы. Иногда выигрываю.

В зале засмеялись. Все, кроме Гарри - он смотрел на неё слишком внимательно, будто видел не только безупречный макияж, но и тени под ним.

–Ваш последний ход сегодня - это был... - начал он.

–Какой тушью вы пользуетесь? - перебила блондинка. –Ресницы выглядят потрясающе!

Бет почувствовала, как что-то внутри неё надрывается. Она встала - плавно, как учили, чтобы не опрокинуть микрофон.

–Спасибо за вопросы, - сказала она тем тоном, которым объявляла мат. –Партия окончена".

Когда она вышла в коридор, её руки дрожали. Бет судорожно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. –«Никто никогда не видит игры. Только упаковку».

За спиной раздались шаги. Она обернулась - Гарри.

–Простите за них, - он протянул стакан воды. –Сегодня особенно достали?

Бет взяла стакан, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись.