Шах королю, мат моему сердцу

Глава 2 «Игра нервов»

Бет Колдуэлл проснулась за два часа до будильника, её сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку собственной крови в висках, пока глаза не привыкли к полумраку гостиничного номера. За окном Нью-Йорк только начинал просыпаться — где-то вдалеке гудели первые грузовики, доносясь сквозь двойные стекла приглушенным рокотом.

Она провела ладонью по лицу, ощущая под пальцами влажную кожу. Ночная потливость — очередной "подарок" от её нервной системы перед важными матчами. Особенно перед такими.

Сегодня она играла против Дэнни Кроуфорда.

Имя вспыхнуло в сознании, словно предупреждение. Бет резко села на кровати, сбросив шелковистое одеяло. Прохладный воздух кондиционера обжег кожу мурашками. Она потянулась за стаканом воды на тумбочке — её пальцы дрожали, когда она подносила его к губам.

–Это просто очередной матч, — прошептала она в темноту, но голос звучал фальшиво даже в её собственных ушах.

В ванной комнате Бет включила свет и на мгновение ослепла от яркости. Зеркало отразило её лицо — бледное, с тёмными тенями под глазами, с едва заметной вертикальной морщинкой между бровей, которая появлялась только в моменты сильного напряжения. Она провела пальцами по этой морщинке, вспомнив, как отец в детстве говорил:

–Хмуришься — проиграешь. Шахматы любят холодный расчёт, а не эмоции.

Вода в душе была почти обжигающе горячей, но Бет стояла под струями неподвижно, позволяя им смыть с неё остатки сна и тревоги. Пар заполнял пространство, окутывая её плотным туманом. В этом белом коконе она наконец позволила себе то, что никогда не допустила бы наяву — закрыла глаза и представила его лицо.

Дэнни Кроуфорд. Тот самый "шахматный бунтарь", о котором в последние месяцы не говорил только ленивый. Его фотографии в журналах — всегда с небрежной ухмылкой, с растрёпанными тёмными волосами, с зелёными глазами, в которых светилось что-то дерзкое, почти вызывающее. Он играл не так, как все. Неправильно. Нарушая все каноны и при этом выигрывая.

Бет резко выключила воду. Капли продолжали стекать по её спине, оставляя холодные следы.

–Почему он меня так бесит? — спросила она у своего отражения в запотевшем зеркале.

Ответ пришёл мгновенно — потому что он смеялся. Над шахматами. Над её миром. Над тем, что она выстраивала годами кропотливой работы.

Одевалась она медленно, с почти ритуальной тщательностью. Каждый предмет одежды проходил строгий отбор — тёмно-синий костюм от Armani (строгий, но подчёркивающий линию талии), белая шёлковая блузка (не просвечивает под софитами), жемчужные серёжки (подарок матери, который она носила на все важные матчи). Никаких духов — только едва уловимый аромат нейтрального дезодоранта. Ничто не должно отвлекать.

Перед выходом Бет остановилась у переносной шахматной доски, которую всегда брала с собой. Её пальцы автоматически расставили фигуры — белые на её стороне, чёрные на противоположной. Она разыграла несколько вариантов сицилианской защиты, которую ожидала от Кроуфорда, но мысли упорно возвращались к его последнему интервью:

–«Шахматы — это не священная корова. Иногда нужно просто пнуть её и посмотреть, что произойдёт.»

–Наглый выскочка, — прошептала она, но в глубине души знала — это не просто бравада. За его небрежностью скрывался острый, нестандартный ум.

Когда лифт спустился в холл, Бет на мгновение замерла в дверях. Обычно перед матчами её встречали пара репортёров, максимум — десяток фанатов. Сегодня же холл кишел людьми. Фотографы, журналисты с камерами, зрители — все они обернулись, когда она появилась, и в воздухе повисло то самое напряжённое ожидание, которое обычно предшествует боксёрским поединкам.

–Мисс Колдуэлл! Как вы оцениваете свои шансы против Кроуфорда? — крикнул кто-то из толпы.

Бет не ответила. Она прошла сквозь толпу с высоко поднятой головой, чувствуя, как сотни глаз сканируют каждый её шаг. Её каблуки чётко стучали по мраморному полу, отмеряя ритм, который знала только она.

На улице её ждал чёрный лимузин. Бет скользнула внутрь, с облегчением погружаясь в прохладную темноту салона. Дорога до шахматного клуба заняла ровно семнадцать минут — она отсчитывала каждую секунду, глядя в окно на мелькающие улицы Манхэттена.

Когда машина остановилась, Бет закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

–Ты чемпионка, — напомнила она себе. –Ты не имеешь права бояться.

Но когда она вышла из машины, её ладони были влажными.

Турнирный зал Бостонского шахматного клуба сегодня напоминал театр перед премьерой. Все места были заняты, в проходах стояли люди. Бет шла по центральному проходу, чувствуя, как волна шёпота катится перед ней: ––--–Смотрите, это Колдуэлл!"

–"Она сегодня играет против Кроуфорда!"

–"Думаете, он её победит?"

Она поднялась на сцену, где стоял единственный шахматный стол, освещённый яркими софитами. Её стул был пуст. Напротив... Напротив тоже никого не было.

Судья посмотрел на часы. До начала матча оставалось пять минут. В зале начался тревожный гул. Бет села, положив руки на колени — левую поверх правой, как всегда. Её ногти впивались в ладони.

–Он делает это специально, — поняла она. Это была психологическая атака, попытка вывести её из равновесия ещё до первого хода.

Ровно в назначенное время судья поднял руку, собираясь объявить техническую победу. И в этот момент...

Дверь в дальнем конце зала с грохотом распахнулась.

Дэнни Кроуфорд ворвался в зал, как ураган. Его тёмные волосы были растрёпаны, рубашка — небрежно заправлена в брюки, на одной щеке красовался след от подушки. В одной руке он держал бумажный стаканчик кофе, в другой — потрёпанную книгу по шахматным дебютам, которую явно читал по дороге.

–Простите за опоздание! — его голос звонко разнёсся по залу. — Будильник подвёл.

Зал взорвался смехом. Бет почувствовала, как по её щекам разливается жар. Он... он смеялся. Смеялся над всем этим — над строгими правилами, над церемониями, над... ней.